?

Log in

Так получилось, что рассказали с сыном друг другу два «барных» анекдота. Вот они:

Анекдот первый.
Сидят двое в баре. Входит третий. По стенке, по стенке, по потолку, по стенке – подваливает к бармену, просит налить ему коньяка. Выпивает, закусывает соленым огурцом, рассчитывается, снова по стенке, по стенке, по потолку, по стенке – и вышел.
Один из этих двоих, что все видели, спрашивает:
– Ни фига себе, да?
Второй отвечает:
– Да, кошмар: коньяк – огурцом!

Анекдот второй:
Бар. Бармен. Посетители. Шум, гам, звон стекла.
Вбегает мужик, весь встрепанный, будто чем-то напуганный, – и сразу к бармену:
– Скорее, скорее, рюмку коньяка, пока не началось!
Бармен сердобольно, вне очереди наполняет рюмку, мужик торопливо выпивает – и снова:
– Еще, еще рюмку коньяка, скорее, пока не началось!
Бармен наливает вторую.
Мужик выпивает – и опять:
– Скорее, скорее, пока не началось!
У бармена движения становятся замедленными, но он все же наливает.
Мужик выпивает – и в четвертый раз:
– Скорее, скорее, пока не началось.
Тут бармен уже не спешит наливать.
– А что, собственно, такое – «пока не началось»? У тебя, мужик, деньги-то, кстати, есть?
Мужик:
– Ну вот, началось!

И вот мне интересно: можно определить, какой анекдот рассказан мной, какой сыном? Кто что думает по этому поводу? Есть в анекдотах какие-то характерные особенности, по которым возможно сделать подобное заключение?

Ваш,
Анатолий Курчаткин

Tags:

Наблюдая сейчас за Трампом, как его повязали по рукам и ногам законодатели, невольно, но неизбежно вспоминаю самое начало наших 90-х гг., противостояние Ельцина и Верховного Совета. Я не вникаю в суть трамповской политики, в ее тонкости и даже цели – зачем мне это? я не политолог и не специалист по Америке, мне важна сама коллизия, сам основной сюжет: вот так устроена политическая жизнь Америки, что желания и намерения первого лица государства, не согласованные, а тем паче не одобренные остальными политиками, не в меньшей мере представляющими волю народонаселения страны, чем он, не могут быть проведены в жизнь. Замковый камень политической арки страны остается замковым камнем, но без поддерживающей силы всего свода не значит ничего.
Read more...Collapse )

Tags:

НОВАЯ МАРИЯ АНТУАНЕТТА

Неизвестно, произносила ли супруга короля Франции Людовика шестнадцатого Мария Антуанетта эти знаменитые слова о народе: «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные». Есть версия, что при всем презрении Бурбонов к своему народу, нежелании видеть его нужды – при желании самим вести роскошный образ жизни, – данная фраза – всего лишь выдумка революционно настроенных памфлетистов.

Read more...Collapse )
Один мой друг некоторое время назад задал на странице своего журнала вопрос: существует ли ненаблюдаемое? Мне бы хотелось поставить высказанное мной по этому поводу мнение здесь, у себя.

«Ненаблюдаемое существует.

Тут сложность лишь в определении: кем ненаблюдаемое? Человеком как биологическим существом рентгеновское излучение ненаблюдаемо. Как и радиоволны и т.д. Но, сконструировав определенные приспособления, он начинает их "наблюдать".

Read more...Collapse )

Tags:



Странным образом мне оказалось трудно написать о поездке в Северск. Не потому, что не о чем. Наоборот. Слишком большой пласт воспоминаний задела эта поездка, слишком большой объем рефлексий возник – хоть пиши пространное эссе, а вот переводить все это в словесную ткань нет желания.

Почему? Наверное, потому, что не чувствую толпящийся во мне по-пчелиному гудящий рой впечатлений столь уж сущностным и важным для запечатления – равным образом и для себя, и для читателей моего журнала. Главное в жизни этого города – и немаленького, 115 тысяч, – в прошлом, он столько наделал плутония с ураном, что завод, строительству которого обязан своим возникновением и город, уже два десятилетия с лишним как перестал производить эти радиоактивные элементы, и их необъятные стратегические запасы продаются тем же Соединенным штатам. А уж на какое дело идут они – на выработку электроэнергии на атомных станциях или на изготовление боеголовок – Бог весть. Город же занят тем, что хоронит побочные продукты того производства, которое воззвало его из небытия, и это дело тоже на многие годы: глубоко под землю надо затолкать радиоактивные отходы, да так, чтобы они оттуда не вырвались, чтобы оставались там в неприкосновенности до скончания веков.

И потому город по-прежнему закрыт от внешнего мира, по-прежнему обнесен колючей проволокой, въезд-выезд только по спецпропуску, жителю Северска в близлежащий (всего 7 км!) Томск выехать запросто, а жителю Томска в Северск – извините. И надо сказать, насельники Северска довольны своей тихой, размеренной, отгороженной жизнью: размеры города не дают чувствовать некой стиснутости, зажатости, которые можно было бы предположить, а зато вокруг все свои, никаких особых происшествий, гуляй спокойно по улицам хоть ночь-заполночь, и нет в атмосфере той нынешней невротизированности, что ощущается в атмосфере любого другого российского города и городка – в какой ни загляни.

Две встречи были у нас в Центральной библиотеке города с екатеринбургским поэтом Константином Комаровым. В первый день – что-то типа мастер-класса для местных молодых литераторов, когда мы рассказывали о современном устройстве литературного дела в России и обсуждали работы тех, кто пожелал представить их, во второй – то, что называется творческой встречей, самое лично для меня нелюбимое: надо рассказывать о себе и хвалиться, каких необычайных высот ты достиг в соревновании с Пушкиным и Толстым. Я вывернулся чтением отрывка из романа «Минус 273 градуса по Цельсию» и разных штучек из своего ЖЖ-журнала.

А почему все же город вызвал у меня тучу воспоминаний и рефлексий, надеюсь, станет ясно по фотографиям города (с телефона, простите) и кратким комментариям к ним.


Это просто так. Не могу преодолеть соблазна поделиться фотографией рассвета с высоты 10 тысяч метров, когда летишь на восток.


Северск современный. Бывшее здание школы, переделанное под деловой центр. Особого делового кипения в центре не наблюдается. Гостиница на 4-м этаже. Очень чистая, домашне-уютная, с вежливым, по-провинциальному добросердечным персоналом. Чайник, телевизор с интернетом, вай-фай - все есть и прекрасно работает.


Памятный знак на месте, откуда в 1949 г. среди болот начинался Северск.



Дома старого Северска. Один к одному напомнили мне дома Уралмаша моего детства. Возможно, все они строились по одинообразным типовым проектам.



Тихие, малолюдные дворы старого Северска. Опять же - будто попал на Уралмаш своего детства в 50-е гг. ушедшего века.


Градообразующая, центральная площадь Северска. Слева - жилой дом, справа - здание музыкального театра.



Какой-то бывший "очаг культуры", ставший частным. Владелец, как видно, не представляет, что с ним делать. Крыльцо уже все заросло травой.


Очень выразительная решетка городской больницы.


В городском краеведческом музее с его директором Светланой. "Единая Россия" не оставляет своим вниманием и здесь (для непонятливых - посмотреть на бурую фигуру слева от нашей группы).


Одна из экспозиций выставки кукол, сделанных руками городских мастеров, в музее города.


В музее химического комбината города. Графитовая полуформа для отливки ядерного заряда. Впрочем, здесь этого не делалось.


9-метровый Ленин продолжает властвовать над городом на другой градообразующей пощади Северска. Грандиозные размеры его явственны в сопоставлении с фигурой женщины у постамента. Стоимость бронзы, из которой он отлит, равна стомости типового 5-этажного дома.

Ваш,
Анатолий Курчаткин

В СИБИРЬ, В СИБИРЬ!

Улетаю сегодня буквально на тройку дней в Томск на читательскую конференцию. Вернее, не в сам Томск, а в город рядом с ним – Северск. В Томске я был два раза – город, других таких нет. Его деревянная архитектура – это, конечно, чудо. Жаль, что все эти деревянные строения ветшают и спасти, отреставрировать, подновить удастся только немногие.

Но нынче в Томске побывать не удастся. Хотя и рядом Северск, да другой город. Закрытый, ко всему тому. Раньше я о нем и не слышал. Того же рода, что и Саров, оказавшийся на нашей карте лишь после конца советской власти. Надо полагать, что и Северска на нашей карте прежде не было.

Но сейчас он есть, и пусть попасть в него, как и раньше, просто так, без спецпропуска нельзя, но все же теперь он много открытее. Вот и на встречу с читателями можно приехать. Которая должна состояться в центральной городской библиотеке. Что за город, как и чем он отличается от Сарова (ну, монастыря, где подвизался в свою пору святой Серафим, в нем точно нет!), я непременно расскажу по возвращении. С фотографиями, разумеется.

Ваш,
Анатолий Курчаткин
Вот большая утрата для детей нынешней городской жизни: дворы нашего детства. То были дворы, где не просто у подъездов сидели на лавочках домохозяйки и достигшие пенсионного возраста их старшие соседки, а за непременным столом где-нибудь в тени тополей и лип резались в домино или лото мужья этих самых скамеечных насельниц. То были дворы-инкубаторы для детей. Родители и бабушки-дедушки не боялись выпускать нас во двор. Двор – это была своя деревенька, свое надежное местообитание, где с тобой ничего не могло случиться дурного, где все были свои, из той квартиры или другой, а если появлялся кто новенький, то, притершись, спустя недолгое время тоже становился своим. В летнюю пору, вооружившись ломтем хлеба, намазанным вареньем или просто обильно посыпанным размокающим сахаром, ты выходил во двор ранним утром – и мог вернуться с него домой только уже с сумерками. Конечно, за этот длинный день ты успевал сгонять со своей дворовой компанией в десять мест, и в других дворах побывать в гостях, и в кино сходить, и на детской площадке районного парка культуры потолочься, но все равно это было в твоем дворе – ты выходил за его пределы со своими дворовыми друзьями и словно бы весь этот день пребывал в его родной ауре.

Read more...Collapse )
Это лето 1955 года. Почему так точно помню год? Потому что нам с сестрой доверено пасти на улице нашего младшего брата, но скучно же торчать во дворе, и всей нашей дворовой компанией мы отправляемся на заводской уралмашевский стадион, где просторы двух футбольных полей, различных баскетбольных, волейбольных, теннисных, городошных площадок, аллеи, дорожки, можно поглазеть на чью-то игру, чью-то тренировку. Брату нашему два года, ему еще трудны такие походы-переходы, и вот мы все по очереди тащим его на закорках – без разбора родства. Брату два года, родился он в 53-м, потому я так и помню, какой это год.

Read more...Collapse )
Шутки шутками, а промчавшийся вчера по Москве предгрозовой шквал впечатлил меня сегодня еще больше.

Мы обошли с Верой наш квартал – триста метров в длину, метров сто пятьдесят в ширину, всего лишь! – не увидели ни одного дома, около которого не было бы бурелома. Десятки, просто многие десятки деревьев! Сломанные, вывернутые с корнем, лежащие на земле, зависшие на других деревьях. Некоторые упали на дома, но удачно: угодив всей массой своих ветвей не в окна, стекла в которых разлетелись бы вдребезги, а на стенные монолиты рядом. Многие, видно, рухнули на проезжую часть и тротуар – их уже распилили на чурбаны, и груды этих чурбанов были завалены кучами отпиленных, еще полных жизни зеленых ветвей. В одном месте неглавная улица оставалась пока запретительно перекрыта сигнальной бело-красной лентой, оттуда доносился скрежещуще-визгливый голос электропилы, там проезд еще не был освобожден.

Read more...Collapse )

С утра собирались с Верой выйти погулять в парке. Пока спорили, куда лучше - в Сокольники, они ближе, но уж больно исхожены, в Останкинский, он хорош по-своему, но нужно до него доехать, - в общем, пока сближали позиции и шли на взаимные компромиссы, буйствовавшее солнце унырнуло за невесть откуда взявшееся тучи, ветерок зашевелил зеленые гривы деревьев внизу, побаловался - и принялся трепать их всерьез, а там как сменился шквалом! Самое высокое дерево, игравшее листвой едва не у балконных перил, закряхтело, закряхтело, принялось подрагивать, крениться, рывками, подергиваясь, и рассадилось с глубоким, оглушительным треском, бурно повалилось, ломая ветви других деревьев, на землю.

Read more...Collapse )