?

Log in

No account? Create an account

[sticky post] Мои книги

Здесь, на сайте LitRes, несколько (12) моих книг в цифровом формате, выходивших в разные годы в различных издательствах и журналах. Чтение возможно с любых электронных устройств:
https://www.litres.ru/anatoliy-kurchatkin/

Из читательских рецензий на сайте:

"Книга мне очень понравилась. Прочитала неделю назад и не перестаю думать о героях, сюжете. Для меня – это главный признак хорошей качественной литературы. Легко читается, прекрасный язык, интересные повороты сюжета. После прочтения осталось впечатление свежести и чистоты, ну и конечно, немного печали (кто прочтет, поймет почему)".

"Прочитала на одном дыхании!!! Интересный сюжет. Читается легко. У этого автора много замечательных произведений, прочитала уже не одну книгу".

"Очень понравилось!
Пишет интересно,чувствуется, что у писателя есть и идеи, и идеалы. У него главный герой мужчина, а не современное бесполое существо".

ЗАПИСИ

                                   *       *       *
«Государственник», «либерал», «патриот», «демократ» – что во всех этих словах смыслу? Судите по делам их. И тогда окажется, что государственник – мерзавец, либерал – подлец, патриот – негодяй, демократ – дрянь, каких поискать. Каков человек в своем поведении, в своих поступках – вот главное. Насколько он нравствен, насколько, простите тавтологию, человечен, эгоистичен-альтруистичен, добрый-злой, честый или лжец. А ярлык-бейджик, гордо повешенный себе на грудь, эти самые самоназвания – «государственник», «либерал», «патриот», «демократ» – так, побрякушка,  которая никого не должна обманывать.

Read more...Collapse )
В сегодняшнем «Московском комсомольце» напечатано прелюбопытнейшее интервью Александра Дука, заведующего сектором социологии власти и гражданского общества Социологического института РАН. Посвящено оно идее возврата России к монархической форме правления. Но не просто этой идее, а тому, насколько она распространена в нашей политической элите, насколько ТАМ готовы к ее воплощению, почему вообще публичные дискуссии о ней, откровенно (и элементарно!) противоречащие российской Конституции, возможны, не пресекаются, а даже как бы и поощряются.

Read more...Collapse )
Кинопрокатчики, должно быть, несут дикие убытки: так невероятно разрекламированная министерством культуры «Смерть Сталина» кем только не посмотрена задарма в Интернете! В жутком виде – да, но посмотрена. Посмотрел вчера и ваш покорный слуга.

И вот, в отличие от многих своих товарищей, которые уже высказались о фильме, с которыми одинаково гляжу на мир и чувствую эстетическую меру искусства, не могу сказать, что «Смерть Сталина» произвел на меня такое уж благоприятное впечатление. Нет, что точно, так точно: будь я членом этого общественного совета при министерстве, ни в коем разе не проголосовал бы за его запрет. Да, конечно, нарушены исторические пропорции, хронологически все не так происходило, Берию арестовали несколько месяцев спустя, а не тотчас, Светлану, дочь Сталина, за границу выпустили вообще через годы и в другой ситуации, погибшие были не в результате расстрела войсками НКВД, а итогом дикой давки… Но если по сути, так что, не было разве этой «борьбы пауков в банке», этой смертельной подковерной схватки, следствием которой – сколько точно? – расстрельные приговоры и другим, попавшим в круг близких к Берии людям. И в этом смысле – никакой клеветы на любимое отечество, никакой грязи, еще, пожалуй, слишком облегченно и незамысловато-фарсово.

Read more...Collapse )

СРАВНИТЕЛЬНОЕ

Чтобы добиться женщины, которая не обращает на тебя внимания, ты ей неинтересен, и настойчивость твоего ухаживания за нею представляется ей даже смешной, нужно того очень хотеть.

И чтобы стать главой государства, тоже того нужно очень хотеть.

Хотеть – и приложить невероятные усилия для достижения своей цели.

Но вот если прекрасная женщина, равно как и высшая государственная власть, сваливается тебе в руки подарком, без всякого твоего желания, без всяких усилий, будешь ли дорожить обретенным, отдавать себе отчет в истинной ценности полученного, стараться соответствовать достигнутой высоте, как было бы в том, ином случае?

Риторический вопрос. Доставшееся даром не имеет цены, и, даже не желая расставаться с ним, неизбежно будешь относиться к нему с презрительным уничижающим потребительством.

Ваш,
Анатолий Курчаткин
Наш президент сегодня сказал по поводу санкционного списка американцев, что за спиной каждого олигарха или чиновника, что вошел в него, стоят другие люди – помельче, надо понимать, – собственно, 146 миллионов российского населения.

Вглядываюсь в даль перед собой – потому что близко никого точно не вижу, – нет, и там впереди ничьей спины. Ни олигарха, ни чиновника. Никого передо мной. Один я на один с жизнью, и никто меня не прикроет.

Сдается мне, что эти двести десять человек не впереди, а как раз сами за спинами 146 миллионов. Стоят там насмерть, как заградотряды, и только обернись к лим лицом, взгляни, чем занимаются, на какие шиши дворцы себе построили, луга и леса глухими заборами обнесли, – как полоснут из пулеметов, чтоб не оглядывался, чтоб не видел, не понял…

Ваш,
Анатолий Курчаткин

О ЛЬВЕ ТОЛСТОМ

    
Как художник, создатель миров, Толстой - сам Вседержитель.

Он глядит со своей невероятной высоты (или из другого измерения) на весь этот созданный им, копошащийся в своих делах мир - и всех, кто попал под его взгляд, отметит пером, сделает зарубку: вижу-вижу, знаю о тебе, помню. Но, помня о тебе, пойду дальше, потому что меня сейчас вот та заинтересовала, в фиолетовом платье,
Анной Карениной нареченная, что это она в такое роковое-то вырядилась, я же ей совсем другую судьбу назначал... И нам нужно быть благодарным этому Создателю, что он и на Долли кинул взгляд и так живо, так ярко и страстно представил нам. А мог ведь в своем устремлении к той фиолетовой и не заметить ее.

А как он беспощаден в "Войне и мире" ко всеми любимой Наташе Ростовой в конце! Когда они там все пьют чай в деревне. собравшись в гостиной, и оставшаяся старой девой чистая Софья сидит у самовара и всем наливает из него. И вот две удачно устроившиеся в жизни - Наташа, вышедшая замуж за богача Безухова, и некрасивая Мери, своими деньгами спасшая промотавшихся Ростовых, - болтают, высокомерно поглядывая на бесприданницу Софью: она оказалась пустоцветом! да-да, как ты верно говоришь: пустоцветом! Ни слова морализаторства не произносит Толстой, а все его отношение ко всем троим высказано: а кабы не деньги Мери, не давняя влюбленность Пьера в Наташу без нужды в приданом?!

Сам Господь Бог он, Лев Николаевич, и судить его, как и настоящего Бога, сотворившего реальный мир, не нам, смертным.

Ваш,
Анатолий Курчаткин
Снег идет уже сутки. То метет, застилая даль мятущимся белым туманом, то тем же туманом вывешивает свою кисею в полной недвижности воздуха – можно, уцепившись взглядом, рассмотреть любую снежинку: как она, явившись из глубины небес, влекомая к земле ее притяжением, порхая, неуклонно проходит свой вертикальный путь до своих предшественниц и присоединяется к ним, утолщив собой на мильонную долю микрона незаметно растущий сугроб.

Но в городе, да еще большом, где дороги, автомобили, тысячи людей на улицах, такой снегопад – беда, не радость. Город, чтобы осуществлялась его жизнедеятельность, не может утопать в сугробах, снег – помеха его жизни, враг, которого нужно истребить – перевалив на обочину, растопив, вывезя за городскую черту.

Read more...Collapse )
                                    *       *       *
Очень часто вспоминаю нашу с женой поездку минувшим летом в Псков. Город, где даже церкви строили не по тому канону, что в Московии. Где законы жизни были другие, власть по-иному относилась к смерду, а смерд соответственно к власти. И ведь тоже Русь, один язык, одна культура в основании. Мягкое, покорившееся твердому, слабое – силе. Хотя отнюдь не такое уж и мягкое было, не такое слабое. Вернее, пожалуй, было бы сказать так: не столь твердое, не столь сильное.

Read more...Collapse )

СЕГОДНЯ НА ПЯТНИЦКОЙ

  
Не прекрасной звенящей весной люблю я Пятницкую, не жарким безоблачным летом, когда она в оглушенной истоме лежит в своем каменном ложе под испепеляющими солнечными лучами, будто готовая забыть свое имя, не тихой соломенной осенью в мокром блеске залитых бесконечным дождем тротуаров, зимой я люблю Пятницкую. И не в слякотную ростепельную пору, а в мороз, и чтобы пар изо ртов, нашкуренные румянцем щеки, капустный скрип снега под ногами – где нога найдет этот снег. Вот в такой день, как сегодня. Новогодне-рождественские каникулы у взрослого люда закончились, а школьные каникулы еще продолжаются, и Пятницкая полна гуляющего народа с детьми самого разного возраста – праздно шатающегося, бегущего куда-то, поскальзывающегося на гололеде, сморкающегося в платок, и пышущего, пышущего паром изо ртов, рдеющего, как фонарями, щеками. В красивейшей церкви священномученика Климента Папы римского, растущей красным каменным всплеском на углу с Климентовским переулком, никакой службы по дневной поре, но в калитку в ее чугунной ограде то и дело кто-нибудь сворачивает – и в высоком ее подкупольном пространстве, пронизанном светом солнечного дня, бродят, прикладываются к иконам, ставят свечки десятка два неурочных посетителей, голоса их, когда они вдруг заговаривают – друг с другом ли, с церковным ли служащим, – звучат с благоговейной кротостью и умиленностью. Святки, вспоминаю я, святочная пора!

Вот почему я люблю Пятницкую зимой: именно зимняя Пятницкая, как никакая другая улица Москвы, напоминает мне ту, ушедшую Москву, что осталась за чертой столетней давности. Москву начала двадцатого века, так ярко явленного в искусстве и литературе веком Серебряным, Москву, какой она никогда уже больше не будет, навек утрачена и невосстановима. Не знал я этой Москвы, да о многих ли можно сказать, что они ее знали? сколько в Москве столетних москвичей? может быть, ни одного, – но есть в душе печаль о той прежней Москве, ушедшей, исчезнувшей, как Атлантида, и не осилить ее, не избыть, никак из себя не вытравить.

А впрочем, соврал я. И весной я люблю Пятницкую, и летом, и осенью. Как чудесно, что расширили ее тротуары и можно гулять по ним, не налетая ежеминутно на встречных прохожих. Но зимой… зимой люблю я Пятницкую особенной любовью!

Ваш,
Анатолий Курчаткин