Мои книги

Здесь, на сайте LitRes, несколько (12) моих книг в цифровом формате, выходивших в разные годы в различных издательствах и журналах. Чтение возможно с любых электронных устройств:
https://www.litres.ru/anatoliy-kurchatkin/

Из читательских рецензий на сайте:

"Книга мне очень понравилась. Прочитала неделю назад и не перестаю думать о героях, сюжете. Для меня – это главный признак хорошей качественной литературы. Легко читается, прекрасный язык, интересные повороты сюжета. После прочтения осталось впечатление свежести и чистоты, ну и конечно, немного печали (кто прочтет, поймет почему)".

"Прочитала на одном дыхании!!! Интересный сюжет. Читается легко. У этого автора много замечательных произведений, прочитала уже не одну книгу".

"Очень понравилось!
Пишет интересно,чувствуется, что у писателя есть и идеи, и идеалы. У него главный герой мужчина, а не современное бесполое существо".

О ЛИТЕРАТУРЕ ЛЮБИТЕЛЬСКОЙ И ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ


  • Опубликовано впервые 5 окт, 2016 в 20:35

С широким распространением Интернета, когда появилась масса сайтов, где можно заявить о себе как писателе, для читателя все острее встает вопрос: как отличить литературу любительскую от литературы профессиональной. Это действительно очень важно: уметь отличать любительское от профессионального. Во всем и всегда. У сделанной по-любительски табуретки будут вылезать наружу гвозди и рвать штаны. По-любительски сшитое платье будет кособочить и окажется с одним рукавом длиннее другого. Фундамент у поставленного любителем дома поведет после первой же зимы, двери перестанут открываться-закрываться, в большой комнате по свежепокрашенному полу можно станет кататься, как с горки – из одного ее конца в другой.


Зачем нужно отличать любительское в литературе от профессионального? Да хотя бы просто для того, чтобы, прочтя книгу, не чертыхаться потом: и нужно мне было ее читать! Конечно, и книга профессионального писателя не исключает такой же реакции, но любительская – наверняка. Любительская литература предполагает (и в первую, и в последнюю очередь) удовлетворение собственной потребности в самовыражении, с этого она начинается и этим заканчивается, читательского интереса, читательского желания узнать из книги о самом себе она не учитывает абсолютно. В отличие от профессиональной, которая прежде всего, а иначе она не профессиональная, обращена к читателю, к его интересам, его запросам, его исканиям (хотя и достигается эта цель через авторское самовыражение).

Профессионал узнает любительскую литературу легко, без всяких специальных опознавательных знаков, даже и в том случае, если «рука» у любителя будет вполне способна конкурировать с «рукой» профессионала. Тут работают тысячи натренированных эстетических рецепторов, с той же мгновенностью, что наш язык: горькое, сладкое, соленое, кислое… Профессионалу может что-то нравиться, что-то не нравится в этом профессиональном, но по признаку «любительское – профессиональное» он разделит написанное без всякого труда.

Но как быть читателю? Есть ли какой-нибудь универсальный способ, который мог бы помочь ему при отсутствии ориентировочных огней, поставленных профессионалами? Не уверен, что он есть. Но вот на что я обратил внимание некоторое время назад. Практически без исключений, практически всегда так, любитель ведет повествование, как бы говоря им: а вот был у нас такой случай! а вот тут со мной приключилось! а вот есть у меня (друг, теща, начальник), так он (она) однажды!.. Иначе говоря, из общего потока жизни вычленяется нечто частное, интересное – да, но единичное. Нет расширения в большую жизнь, выхода в жизнь читателя, когда бы он в этом авторском частном мог увидеть и свое личное.

В интонации профессионала, когда он повествует о той или другой истории, может быть, даже и не слишком увлекательной событийно, всегда как бы слышится иное: жизнь, она вот такая, вот так происходит в жизни, такое вот в ней случается. На первом месте, в центре внимания – жизнь как явление, человек в ее потоке. Частное, по-другому, его интересует как проявление общего. И это существенное отличие от взгляда любителя. По сути, это два разных взгляда. Профессиональный вне зависимости от желания писателя «самовыразиться» обращен вовне, на читателя. Любительский обращен лишь на себя.

Как услышать эту интонацию? Или ее тоже можно различить лишь ухом профессионала? По моему ощущению, профессионализм здесь совсем не нужен. Нет тут никакой необходимости в развитых эстетических рецепорах. Элементарный слух – это лишь и требуется. О чем идет разговор? О жизни? Это одно. О всяких случаях из нее? Это другое.


Ваш,
             Анатолий Курчаткин

ИНОЙ КЛАССИК. О ЛЕОНИДЕ АНДРЕЕВЕ



отзываясь на желание grigoriyz, ставлю здесь свою статью о Леониде Андрееве

Октябрь, 2, 2016



 В истории русской литературы есть одна несправедливость, которая уже много лет точит меня и не дает покоя. Только что исполнилось 125 лет со дня рождения Леонида Андреева, и надо бы о ней поговорить. Потому что помянутая несправедливость связана с его именем.
 Сущность ее заключается в полном, абсолютном – скажем модным словом, – тотальном непонимании отечественным общественным сознанием феномена этого художника. Непонимание это, несомненно, проистекает из странного — скажем так — литературоведческого отношения к писателю. Вроде бы о Леониде Андрееве пишется немало, издаются его книги и собрания сочинений, ставятся даже то одним, то другим театром его не слишком сценические пьесы, но между тем при всем том он постоянно выступает в роли некой пристяжной: «Леонид Андреев и реализм», «Леонид Андреев и модернизм», «Леонид Андреев и Толстой», «Леонид Андреев и Горький»...
 Говорить о Леониде Андрееве как о самостоятельном художнике, как о самостоятельной величине вроде бы не совсем прилично, вроде бы как сам по себе он не «тянет», нужно его чем-то или кем-то усилить, подпереть, к кому-то пристегнуть.
 Но если не тянет, если необходимо пристегивать, что же, собственно, заставляет все новых и новых исследователей обращаться к его творчеству, издателей издавать его книги, а режиссеров ставить его пьесы? Что тому причиной, что тут за загадка? Ведь вот не скажешь того же — что исследуют, пишут о них монографии, издают и переиздают — о Боборыкине, о Потапенко, о Телешове или Чирикове. Может быть, все дело в некой инерции той бешеной славы, которой пользовался Андреев в начале века, в неспособности кому-то первому взять да и произнести, наконец: э, братцы, а король-то голый, о чем тут и говорить, что исследовать? Или же все-таки что-то «цепляет» в самом писателе, в его, выражаясь опять же модным образом, текстах, но что именно — не поддается уловлению, не ухватывается, и вот начинаются сравнения, уподобления, просматривание писателя «на свет» через фильтр Толстого, Чехова, Бунина, того же Горького?
 С неизбежностью всякое подобное рассматривание Андреева через фильтр других писателей, бесповоротно и совершенно справедливо признанных классиками, будет не в его пользу. Толстому он с ходу проиграет в мощи дыхания — оно у него окажется рваным, дерганым, каким-то присвистывающе-торопливым; Чехову, без сомнения, уступит в ясности и чистоте тона, в чувстве меры, во внутренней выверенности повествовательного рисунка; не сравнится с Буниным в его поистине языковом роскошестве, изумительной пластике рассказа; да и классик советской поры Горький, если, конечно, не брать его неуклюжие ранние вещи, придавит Андреева своей большей внутренней силой, большей психологической детерминированностью, большей, наконец, уравновешенностью всех частей сюжетно-событийной конструкции.
 Андреев и непомерно взвинчивает тон, — как бы беря читателя за грудки и принимаясь его трясти, и позволяет себе безумные языковые штампы и образные шаблоны, а вместо тонкого психологического письма — ходульные утверждения, которым извольте верить, — вообще весь как-то аляповат, груб, «нестилен». В сравнении с Толстым, Чеховым, Буниным от него даже может создаться впечатление ряжености. Помните это знаменитое толстовское: «Он пугает, а мне не страшно»? Вот, другими словами, показывает мне ужасный оскал смерти, машет перед лицом косой, катается красным кровавым смехом, а я же вижу: ряженый на самом-то деле!  Между тем Толстой в действительности выражал свое чувство куда более тонко: через посредство анекдота о мальчике, который рассказывал своему товарищу сказку о волке следующим образом: «Была темная ночь... боишься? В лесу был волк... боишься? Вдруг он сейчас за окном, боишься?» Андреев тоже так, говорил Толстой дальше, пишет и как бы все время меня спрашивает: «Боишься, боишься?» А я не боюсь!
 Кроме того, прекрасно известно, что Толстой не воспринимал в литературе ничего, что было ему более или менее чуждо. Пример с Шекспиром широко известен. А кто же нравился Толстому среди писателей начала ХХ века? Ну, скажем, Куприн. Не Чехов, безусловно, но — весьма недурной писатель. Однако рядом с Куприным для Толстого, стоял Серафимович. Автор будущего «Железного потока». Что же до Леонида Андреева, то он в своей глубинной, первоосновной сущности, своим чувством жизни, своим знанием о ней и о человеке был Льву Николаевичу абсолютно чужд. В известной степени он был Толстому противоположен. Толстой чувствовал и боролся с дьяволом в себе, Андреев остро, до болезненности ощущал присутствие дьявола в мире и пытался докричаться до мира, сообщить ему об угрожающей опасности.
 Докричаться до Толстого Андреев не мог: слух художественного гения был обращен вовнутрь, а не вовне. Толстой отзывался только на то, что резонировало с его собственной болью и переживаниями. А я не боюсь, говорил он, и в самом деле не боялся: странно бояться того, чего не видишь, не слышишь, не чуешь. «Волк», «волк»! А что волк, если я не представляю, что это такое? То ли нечто вроде коряги, то ли дождя с громом и молнией...
 Не этому ли толстовскому неприятию Андреева как иного, непонятного ему типа художественной личности, этому его мнению об Андрееве как пугающем, но не достигающем своей цели писателе, отлитому газетчиками в тот самый, известный всем афоризм: «Он пугает, а мне не страшно,.– обязано наше литературоведение своей робостью в подходе к творчеству, личности, оценке того явления, которое имело имя «Леонид Андреев»? Не отсюда ли и эта боязливая, перестраховочная форма писаний об Андрееве не в виде прямого разговора о нем, а в виде сравнительных исследований? Исследователи как бы говорят: чур-чур, я не об Андрееве, совсем не о нем, я о реализме, о модернизме, о Чехове, Бунине, а Андреев — так, по-соседски...
 Надо заметить, что и сам Андреев, при всей своей бешеной прижизненной славе, всегда был странно неуверен в себе, поразительно несамодостаточен, всегда ему нужна была подпорка чужим мнением, чужим взглядом, чужой оценкой. То есть в смысле верным себе — тут нет разговора, он просто не мог изменить своей сущности, не волен был сделать это, даже если бы вдруг захотел: он писал то и так, что ему диктовалось его даром.
 А вот в смысле понимания себя, понимания сделанного — он вечно нервничал, метался, не мог оценить: получилось, не получилось, хорошо, плохо? Горький, например, точно знал, что все, сделанное им, хорошо.
 Причина неуверенности Андреева — несомненно, в природе его дара. Выбираясь из периода ученичества, вышелушиваясь из чужих, учительских одежд, он вдруг обнаружил, что слишком непохож на окружающую словесность. Непохож даже вопреки собственным желаниям. Ему бы хотелось быть оптимистичным, как старший друг Максим Горький, бодрым и уверенным в себе, а вместо того в зеркале отражался некто угрюмо-напряженный, как бы колотящийся под пропущенным через него током, мучимый видениями под стать сюжетам гойевского цикла «Капричос» (не случайно в андреевском кабинете на Черной речке висела громадная копия одного из листов этой гойевской графики, сделанная им самим). Он не оказался ни чистым реалистом, ни чистым символистом, и именно это раздражало чистых представителей того или иного направления. Даже и бесило. Андреева не удавалось уложить в ясные, понятные, четкие рамки — казалось, он выкомаривается, выкаблучивается, паясничает, чтобы оглушить публику, шокировать, вновь и вновь поддать свежих дровишек в костер читательского интереса к себе. И Андреев, вслед критике и всяким устным оценкам профессионального круга, в письмах к друзьям тоже лепечет что-то смущенное о реалистах и декадентах, оправдывается, что он не тот и не другой.
 Так оно и есть: не тот и не другой. Но суть в том, что и тот, и другой, и еще какой-то третий, и десятый: все вместе – Леонид Андреев.
 Неосознаваемо для себя и непостижимо для других он обладал тем редким и удивительным даром, который прежде всего не есть дар художнический, дар писательский, а есть дар, который весьма приблизительно можно назвать духовидческим. Должно быть, он был свойствен (или они в себе его развивали) шаманам. Вернее, Андреев обладал одной из разновидностей этого духовидческого дара. Он видел и слышал не собственно духов, а их опосредствованное присутствие в человеческом мире. Может быть, если еще вернее, он их чуял, подобно тому, как не видит и не слышит, но чует по запаху чье-либо присутствие собака.
 В отличие от шаманов он не общался с ними, связи с их миром у него не было. Но пагубное воздействие их мира на мир земного человеческого существования он ощущал как никто и равным образом ощущал себя безмерно ответственным противостоять им, заслонить собой от них человека — вне зависимости от его личных качеств, национальности, сословия наконец. Собирательное имя этого мира духов, чье воздействие на человека было открыто Андрееву (возможно, шаманы имеют дело, вступают в общение лишь с какой-то одной его, малой частью), уже звучало выше. Дьявол, разумеется. И если человеческий мир знает о его присутствии среди нас благодаря неустанному напоминанию о том Церковью, то Андрееву такое напоминание не требовалось. Более того, запах паленой шерсти так обжигал ему ноздри, что в какие-то жизненные периоды он переставал осязать Бога. Но — лишь осязать. Чувство Бога не оставляло его никогда.
 Так называемая «безрелигиозность» Андреева — не что иное, как усталость религиозных рецепторов от постоянного осязания дьявола. Можно вспомнить «Жизнь Василия Фивейского», повесть, которую не только советское литературоведение, но и сам автор полагал богоборческой. Перечтите ее свежим глазом. Противу собственного убеждения Андреева, она — не против Бога, а за Него.
 Она об одолении человеческой души дьяволом — в одной из форм этого одоления, — вот она о чем, но никак не о развенчивании идеи Божественного присутствия. Не против Бога, не против Евангелия и повесть «Иуда Искариот». Должно быть, с чисто церковной, догматической точки зрения она действительно «грешна», но по сути повесть — все та же борьба против дьявольского в человеческой природе, низкого, темного, корыстного.
 Потому-то, чем дальше развивалось творчество Андреева, тем более задышливым и дерганым становилось его дыхание, тем чаще изменяло ему чувство меры в языке, тем больше возникало психологических и прочих аляповатостей.
 Он торопится, ему некогда, у него не остается времени и сил, чтобы думать, как говорить то, что ему нужно сказать, что он сказать должен, обязан. Быстрее, быстрее, как можно больше сказать, как можно громче — вот главное.
 Не случайно же Андреев так полно и глубоко окунулся в первую русскую революцию 1905 года, с таким ликованием принял ее, с таким упоением вверг себя в ее тему. Он увидел в революции то самое преодоление дьявола, о котором ему мечталось, ему помнился в ее кровавой буре сметающий на своём пути все темное и низкое, прекрасный, очищающий Божественный вал. Именно этим чувством с краями наполнен «Губернатор», буквально фонтанирует им.
 И равным образом не случаен духовный слом Андреева уже летом 1917-го. Опыт прошлой революции, опыт Мировой войны, в сраженьях которой он не принимал участия, но которые пережил душевно, открыли ему всю ту же дьявольскую, а не Божественную сущность революционного вала. У него иссякли творческие силы, он словно бы внутренне рухнул — так ужасно было для него это открытие. Похоже, ему даже показалось, что крик, которым он исходил годы и годы, пробуждая человека на борьбу с живущим в нем дьяволом, — все это было пустой тратой энергии, пропало втуне.
 Его смерть в 1919 году, в возрасте 49 лет, — безусловно, результат революции. Можно сказать, одоления тем самым дьяволом, которого ему так хотелось победить в человеке, что было его самой большой мечтой.
 Духовидческая сущность таланта Леонида Андреева всегда, долгие годы, пожалуй, с первого прикосновения к его сочинениям, была мне очевидна. Я не мог этого сформулировать, но это присутствовало в ощущениях, чувствах подобно тому, как случается при уходе звука в не воспринимаемую ухом инфраобласть.
 Понятийно же эта сущность открылась мне только после знакомства с работами его сына Даниила Андреева, которому он передал свой дар. И у которого — в силу определенной судьбы, тюремного одинокого заточения — дар этот обрел более ясную и понятную самому его обладателю форму.
 Леонид Андреев, конечно, писатель. Но его, как это ни прозвучит святотатственно для литературоведческого слуха, невозможно, нельзя оценивать по шкале, по которой мы оцениваем других писателей, будь то Толстой, Достоевский, Чехов или Бунин. Они — художники. И сколько определений ни накрути вокруг их имен еще, все в большей или меньшей мере будут сводиться к этому: художники.
 Леонид Андреев — художник во вторую очередь. Беллетристика — лишь форма, в которую облекся его духовидческий дар. Его нужно читать, не обращая внимания на эстетическую, в привычном смысле этого слова, сторону его произведений. Ему должно слепо отдаваться, как слепец поводырю, и следовать за ним, не ропща, не пеняя на неудобства пути.
 И тогда произойдет необыкновенное: в вас родится, возникнет какое-то иное, новое эстетическое чувство, пригодное только и именно для чтения Леонида Андреева, и тогда то, что при прикладывании чеховской, толстовской, бунинской шкалы казалось несообразным, ходульным, пошлым, окажется точным, высоким, пронзительным.
  Я не сомневаюсь, настоящее прочтение Андреева литературоведами еще впереди. Сначала должно свершиться это — литературоведческое прочтение. И уже из литературоведения, прочитанный, наконец, по законам, по которым он творил, писатель Леонид Андреев должен проникнуть своими идеями, своими чувствами, своими открытиями в широкое общественное сознание и зажить там. Как живут в нем своими несхожими мирами Толстой, Достоевский, Чехов.
Как художник — что же, Андреев им уступает. Но по уровню личности — нет, вровень. Он тоже наш несомненный классик. Только иной. По-иному, через другую дверь входящий в зал классического культурного достояния России. Не осознать того, оставить явление Леонида Андреева за пределами этого зала — значит совершить против российской духовной жизни преступление.
(«Русская мысль», № 4142, 26 сентября — 1 октября 1996 года).

ЖИТЬ СТАЛО ЛУЧШЕ, ЖИТЬ СТАЛО ВЕСЕЛЕЕ, ТОВАРИЩИ! (часть 3-я, окончание)

4. Семьи приговоренных по первой и второй категории, как правило, не репрессируются, исключение составляют:
а) Семьи, члены которых способны к активным антисоветским действиям. Члены такой семьи, с особого решения тройки, подлежат водворению в лагеря или трудпоселки.
б) Семьи лиц, репрессированных по первой категории, проживающие в пограничной полосе, подлежат переселению за пределы пограничной полосы внутри республик, краев и областей.
в) Семьи репрессированных по первой категории, проживающие в Москве, Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Баку, Ростове-на-Дону, Таганроге и в районах Сочи, Гагры и Сухуми, подлежат выселению из этих пунктов в другие области по их выбору, за исключением пограничных районов.
5. Все семьи лиц, репрессированных по первой и второй категориям, взять на учет и установить за ними систематическое наблюдение.
III. ПОРЯДОК ПРОВЕДЕНИЯ ОПЕРАЦИИ
1. Операцию начать 5 августа 1937 года и закончить в четырехмесячный срок.
В Туркменской, Таджикской, Узбекской и Киргизской ССР операцию начать 10 августа с. г., а в Восточно-Сибирской области, Красноярском и Дальневосточном краях — с 15-го августа с. г.
2. В первую очередь подвергаются репрессии контингенты, отнесенные к первой категории.
Контингенты, отнесенные ко второй категории, до особого на то распоряжения репрессии не подвергаются.
В том случае, если нарком республиканского НКВД, начальник управления или областного отдела НКВД, закончив операцию по контингентам первой категории, сочтет возможным приступить к операции по контингентам, отнесенным ко второй категории, он обязан, прежде чем к этой операции фактически приступить, — запросить мою санкцию и только после получения ее, начать операцию.
В отношении всех тех арестованных, которые будут осуждены к заключению в лагеря или тюрьмы на разные сроки, по мере вынесения приговоров доносить мне, сколько человек, на какие сроки тюрьмы или лагеря осуждено. По получении этих сведений я дам указания о том, каким порядком и в какие лагеря осужденных направить.
3. В соответствии с обстановкой и местными условиями территория республики, края и области делится на оперативные сектора.
Для организации и проведения операции по каждому сектору формируется оперативная группа, возглавляемая ответственным работником НКВД республики, краевого или областного Управления НКВД, могущим успешно справиться с возлагаемыми на него серьезными оперативными задачами.
В некоторых случаях начальниками оперативных групп могут быть назначены наиболее опытные и способные начальники районных и городских отделений.
4. Оперативные группы укомплектовать необходимым количеством оперативных работников и придать им средства транспорта и связи.
В соответствии с требованиями оперативной обстановки группам придать войсковые или милицейские подразделения.
5. На начальников оперативных групп возложить руководство учетом и выявлением подлежащих репрессированию, руководство следствием, утверждение обвинительных заключений и приведение приговоров троек в исполнение28.
Начальник оперативной группы несет ответственность за организацию и проведение операции на территории своего сектора.
6. На каждого репрессированного собираются подробные установочные данные и компрометирующие материалы. На основании последних составляются списки на арест, которые подписываются начальником оперативной группы и в 2-х экземплярах отсылаются на рассмотрение и утверждение Наркому внутренних дел, начальнику управления или областного отдела НКВД.
Нарком внутренних дел, начальник управления или областного отдела НКВД рассматривает список и дает санкцию на арест перечисленных в нем лиц.
7. На основании утвержденного списка начальник оперативной группы производит арест. Каждый арест оформляется ордером. При аресте производится тщательный обыск. Обязательно изымаются: оружие, боеприпасы, военное снаряжение, взрывчатые вещества, отравляющие и ядовитые вещества, контрреволюционная литература, драгоценные металлы в монете, слитках и изделиях, иностранная валюта, множительные приборы и переписка.
Все изъятое заносится в протокол обыска.
8. Арестованные сосредотачиваются в пунктах по указаниям Наркомов внутренних дел, начальников управлений или областных отделов НКВД. В пунктах сосредоточения арестованных должны иметься помещения, пригодные для размещения арестованных.
9. Арестованные строго окарауливаются. Организуются все мероприятия, гарантирующие от побегов или каких-либо эксцессов.
IV. ПОРЯДОК ВЕЛЕНИЯ СЛЕДСТВИЯ
1. На каждого арестованного или группу арестованных заводится следственное дело. Следствие проводится ускоренно и в упрощенном порядке. В процессе следствия должны быть выявлены все преступные связи арестованного.
2. По окончании следствия дело направляется на рассмотрение тройки.
К делу приобщаются: ордер на арест, протокол обыска, материалы, изъятые при обыске, личные документы, анкета арестованного, агентурно-учетный материал, протокол допроса и краткое обвинительное заключение.
V. ОРГАНИЗАЦИЯ И РАБОТА ТРОЕК
1. Утверждаю следующий персональный состав республиканских, краевых и областных троек.
2. На заседаниях троек может присутствовать (там, где он не входит в состав тройки) республиканский, краевой или областной прокурор.
3. Тройка ведет свою работу или находясь в пункте расположения соответствующих НКВД, УНКВД, или областных отделов НКВД, или выезжая к местам расположения оперативных секторов.
4. Тройки рассматривают представленные им материалы на каждого арестованного или группу арестованных, а также на каждую подлежащую выселению семью в отдельности.
Тройки, в зависимости от характера материалов и степени социальной опасности арестованного, могут относить лиц, намеченных к репрессированию по второй категории, к первой категории и лиц, намеченных к репрессированию по первой категории, ко второй.
5. Тройки ведут протоколы своих заседаний, в которые и записывают вынесенные ими приговора в отношении каждого осужденного.
Протокол заседания тройки направляется начальнику оперативной группы для приведения приговоров в исполнение. К следственным делам приобщаются выписки из протоколов в отношении каждого осужденного.
VI. ПОРЯДОК ПРИВЕДЕНИЯ ПРИГОВОРОВ В ИСПОЛНЕНИЕ
1. Приговоры приводятся в исполнение лицами по указаниям председателей троек, т. е. наркомов республиканских НКВД, начальников управлений или областных отделов НКВД.
Основанием для приведения приговора в исполнение являются — заверенная выписка из протокола заседания тройки с изложением приговора в отношении каждого осужденного и специальное предписание за подписью председателя тройки, вручаемые лицу, приводящему приговор в исполнение.
2. Приговоры по первой категории приводятся в исполнение в местах и порядком по указанию наркомов внутренних дел, начальников управления и областных отделов НКВД с обязательным полным сохранением в тайне времени и места приведения приговора в исполнение.
Документы об исполнении приговора приобщаются в отдельном конверте к следственному делу каждого осужденного.
3. Направление в лагеря лиц, осужденных по 2 категории, производится на основании нарядов, сообщаемых ГУЛАГом НКВД СССР.
VII. ОРГАНИЗАЦИЯ РУКОВОДСТВА ОПЕРАЦИЙ И ОТЧЕТНОСТЬ
1. Общее руководство проведением операций возлагаю на моего заместителя — Начальника Главного управления государственной безопасности — Комкора тов. ФРИНОВСКОГО.Для проведения работы, связанной с руководством операций, сформировать при нем специальную группу.
2. Протоколы троек по исполнении приговоров немедленно направлять начальнику 8-го Отдела ГУГБ НКВД30 СССР с приложением учетных карточек по форме № 1.На осужденных по 1 категории одновременно с протоколом и учетными карточками направлять также и следственные дела.
3. О ходе и результатах операции доносить пятидневными сводками к 1,5,10,15, 20 и 25 числу каждого месяца телеграфом и подробно почтой.
4. О всех вновь вскрытых в процессе проведения операции контрреволюционных формированиях, возникновении эксцессов, побегах за кордон, образовании бандитских и грабительских групп и других чрезвычайных происшествиях доносить по телеграфу — немедленно.
При организации и проведении операции принять исчерпывающие меры к тому, чтобы не допустить: перехода репрессируемых на нелегальное положение; бегства с мест жительства и особенно за кордон; образования бандитских и грабительских групп; возникновения каких-либо эксцессов.Своевременно выявлять и быстро пресекать попытки к совершению каких-либо активных контрреволюционных действий.
НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЗА ССР
ГЕНЕРАЛЬНЫЙ КОМИССАР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
(Н.Ежов)
Верно: Фриновский
Цит по: Забвению не подлежит // Наука. Общество. Человек: Вестник Уральского отделения РАН, 2008. № 1 (23)

Конец документа. Конец поста

Ваш,
Анатолий Курчаткин

ЖИТЬ СТАЛО ЛУЧШЕ, ЖИТЬ СТАЛО ВЕСЕЛЕЕ, ТОВАРИЩИ! (часть 2-я, продолжение))

II. О МЕРАХ НАКАЗАНИЯ РЕПРЕССИРУЕМЫМ И КОЛИЧЕСТВО ПОДЛЕЖАЩИХ РЕПРЕССИИ
1. Все репрессируемые кулаки, уголовники и др. антисоветские элементы разбиваются на две категории:
а) к первой категории относятся все наиболее враждебные из перечисленных выше элементов. Они подлежат немедленному аресту и по рассмотрении их дел на тройках — РАССТРЕЛУ.
б) ко второй категории относятся все остальные менее активные, но все же враждебные элементы. Они подлежат аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет, а наиболее злостные и социально опасные из них — заключению на те же сроки в тюрьмы по определению тройки.
2. Согласно представленным учетным данным Наркомами республиканских НКВД и начальниками краевых и областных управлений НКВД утверждается следующее количество подлежащих репрессии:
1 категория 2 категория Всего [Население]
1. Азербайджанская ССР1500 3750 5250 [3 056 978]
2. Армянская ССР 500 1000 1500 [1 209 253]
3. Белорусская ССР 2000 10 000 12 000 [5 196 549]
4. Грузинская ССР 2000 3000 5000 [33 76 946]
5. Киргизская ССР 250 500 750 [1369 667]
6. Таджикская ССР 500 1300 1800 [1 382 168]
7. Туркменская ССР 500 1500 2000 [1 168 538]
8. Узбекская ССР 750 4000 4750 [5 847 448]
9. Башкирская АССР 500 1500 2000 [2 956 778]
10. Бурят-Монгольская АССР350 1500 1850 [647 575]
11. Дагестанская АССР 500 2500 3000 [1009 884]
12. Карельская АССР 300 700 1000 [512 554]
13. Кабардино-Балкар АССР 300 700 1000 [332 493]
14. Крымская АССР 300 1200 1500 [994 798]
15. Коми АССР 100 300 400 [309 314]
16. Калмыцкая АССР 100 300 400 [194 482]
17. Марийская АССР 300 1500 1800 [562 322]
18. Мордовская АССР 300 1500 1800 [1 192 012]
19. АССР Немцев Поволжья 200 700 900 [489 328]
20. Северо-Осетинская АСС200 500 700 [309 071]
21. Татарская АССР 500 1500 2000 [2 735 685]
22. Удмуртская АССР 200 500 700 [936 005]
23. Чечено-Ингушская АССР500 1500 2000 [659 838]
24. Чувашская АССР 300 1500 1800 [1 023 958]
25. Азово-Черноморский край
5000 8000 13 000 [5 601 759]
26. Дальневосточный край
2000 4000 6000 [2 441 185]
27. Западно-Сибирский край
5000 12 000 17 000 [6 433 527]
28. Красноярский край750 2500 3250 [1 828 746]
29. Орджоникидзевский край
1000 4000 5000 [1 635 277]
30. Восточно-Сибирская область
1000 4000 5000 [1 897 049]
31. Воронежская область1000 3500 4500 [6 086 834]
32. Горьковская область1000 3500 4500 [3 683 008]
33. Западная область 1000 5000 6000 [4 693 495]
34. Ивановская область 750 2000 2750 [2 519 168]
35. Калининская область1000 3000 4000 [3 220 664]
36. Курская область 1000 3000 4000 [4 166 636]
37. Куйбышевская область1000 4000 5000 [3 948 246]
31. Воронежская область1000 3500 4500 [6 086 834]
39. Ленинградская область4000 10 000 14 000 [6 831 743]
40. Московская область 5000 30 000 35 000 [11971 367]
41. Омская область 1000 2500 3500 [2 330 420]
42. Оренбургская область1500 3000 4500 [1 566 010]
43. Саратовская область 1000 2000 3000 [1 886 611]
44. Сталинградская область1000 3000 4000 [2 224 797]
45. Свердловская область4000 6000 10 000 [4 126 450]
46. Северная область 750 2000 2750 [2 262 255]
47. Челябинская область 1500 4500 6000 [2 768 565]
48. Ярославская область 750 1250 2000 [2 197 057]
Украинская ССР
1. Харьковская область 1500 4000 5500 [5 053 431]
2. Киевская область 2000 3500 5500 [5 098 241]
3. Винницкая область 1000 3000 4000 [3 918 736]
4. Донецкая область 1000 3000 4000 [4 578 669]
5. Одесская область 1000 3500 4500 [2 925 399]
6. Днепропетровская область
1000 2000 3000 [3 721 228]
7. Черниговская область300 1300 1600 [2 522 371]
8. Молдавская АССР 200 500 700 [569 534]
Казахская ССР [5 120 173]
1. Северо-Казахстанская область 650 300 950
2. Южно-Казахстанская область 350 600 950
3. Западно-Казахстанская область100 200 300
4. Кустанайская область 150 450 600
5. Восточно-Казахстанская область300 1050 1350
6. Актюбинская область 350 1000 1350
7. Карагандинская область 400 600 1000
8. Алма-Атинская область 200 800 1000
Лагеря НКВД 10 000 -- 10 000
3. Утвержденные цифры являются ориентировочными. Однако наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД не имеют права самостоятельно их превышать. Какие бы то ни было самочинные увеличения цифр не допускаются. В случаях, когда обстановка будет требовать увеличения утвержденных цифр, наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД обязаны представлять мне соответствующие мотивированные ходатайства.
Уменьшение цифр, а равно и перевод лиц, намеченных к репрессированию по первой категории, во вторую категорию и наоборот — разрешается.

По требованию ЖЖ документ из-за размера публикуется частями. Окончание - в следующем посте.

ЖИТЬ СТАЛО ЛУЧШЕ, ЖИТЬ СТАЛО ВЕСЕЛЕЕ, ТОВАРИЩИ! (часть 1-я)

Мой друг, профессор Уральского университета Леонид Петрович Быков как бы в комментарий постановлению президента России образовать комиссию по историческому просвещению, которую возглавит его помощник, известный Владимир Медицинский, в состав которой войдут, в частности, представители МВД, Минобороны, Службы внешней разведки, Генрокуратуры, Следственного комитета, аппарата Совета безопасносту, опубликовал у себя на странице в фейсбуке документ 1937-го года, мало кому известный, неафишируемый, совершенно ужасный в своей сути и дающий полное представление не просто о терроре 30-х гг., но и вообще о сущности установившейся в бывшей Российской империи власти.

Переопубликовываю его здесь. Замалчиваемый этот документ  должен бы входить в школьный учебник истории.
Совершено секретно
Экз. № 1
ОПЕРАТИВНЫЙ ПРИКАЗ
НАРОДНОГО КОМИССАРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР
№ 00447 30-го июля 1937 г г. Москва

Материалами следствия по делам антисоветских формирований устанавливается, что в деревне осело значительное количество бывших кулаков, ранее репрессированных, скрывшихся от репрессий, бежавших из лагерей, ссылки и трудпоселков. Осело много в прошлом репрессированных церковников и сектантов, бывших активных участников антисоветских вооруженных выступлений. Остались почти нетронутыми в деревне значительные кадры антисоветских политических партий (эсеров, грузмеков, дашнаков, мусаватистов, иттихадистов и др.), а также кадры бывших активных участников бандитских восстаний, белых, карателей, репатриантов и т. п.
Часть перечисленных выше элементов, уйдя из деревни в города, проникла на предприятия промышленности, транспорт и на строительство.
Кроме того, в деревне и городе до сих пор еще гнездятся значительные кадры уголовных преступников — скотоконокрадов, воров-рецидивистов, грабителей и др. отбывавших наказание, бежавших из мест заключения и скрывающихся от репрессий. Недостаточность борьбы с этими уголовными контингентами создала для них условия безнаказанности, способствующие их преступной деятельности.
Как установлено, все эти антисоветские элементы являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых областях промышленности.
Перед органами государственной безопасности стоит задача — самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства.
В соответствии с этим ПРИКАЗЫВАЮ: С 5 АВГУСТА 1937 ГОДА ВО ВСЕХ РЕСПУБЛИКАХ, КРАЯХ И ОБЛАСТЯХ НАЧАТЬ ОПЕРАЦИЮ ПО РЕПРЕССИРОВАНИЮ БЫВШИХ КУЛАКОВ, АКТИВНЫХ АНТИСОВЕТСКИХ ЭЛЕМЕНТОВ И УГОЛОВНИКОВ.
В УЗБЕКСКОЙ, ТУРКМЕНСКОЙ, ТАДЖИКСКОЙ И КИРГИЗСКОЙ ССР ОПЕРАЦИЮ НАЧАТЬ С 10 АВГУСТА С. Г., А В ДАЛЬНЕВОСТОЧНОМ И КРАСНОЯРСКОМ КРАЯХ И ВОСТОЧНО-СИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ - С 15-ГО АВГУСТА С. Г.

При организации и проведении операции руководствоваться следующим:
I. КОНТИНГЕНТЫ. ПОДЛЕЖАЩИЕ РЕПРЕССИИ.
1. Бывшие кулаки, вернувшиеся после отбытия наказания и продолжающие вести активную антисоветскую подрывную деятельность.
2. Бывшие кулаки, бежавшие из лагерей или трудпоселков, а также кулаки, скрывшиеся от раскулачивания, которые ведут антисоветскую деятельность.
3. Бывшие кулаки и социально опасные элементы, состоявшие в повстанческих, фашистских, террористических и бандитских формированиях, отбывшие наказание, скрывшиеся от репрессий или бежавшие из мест заключения и возобновившие свою антисоветскую преступную деятельность.
4. Члены антисоветских партий (эсеры, грузмеки, мусаватисты, иттихадисты и дашнаки), бывшие белые, жандармы, чиновники, каратели [в царской России и во время Гражданской войны], бандиты, бандпособники, переправщики, реэмигранты, скрывшиеся от репрессий, бежавшие из мест заключения и продолжающие вести активную антисоветскую деятельность.
5. Изобличенные следственными и проверенными агентурными материалами наиболее враждебные и активные участники ликвидируемых сейчас казачье-белогвардейских повстанческих организаций, фашистских, террористических и шпионско-диверсионных контрреволюционных формирований.
Репрессированию подлежат также элементы этой категории, содержащиеся в данное время под стражей, следствие по делам которых закончено, но дела еще судебными органами не рассмотрены.
6. Наиболее активные антисоветские элементы из бывших кулаков, карателей, бандитов, белых, сектантских активистов, церковников и прочих, которые содержатся сейчас в тюрьмах, лагерях, трудовых поселках и колониях и продолжают вести там активную антисоветскую подрывную работу.
7. Уголовники (бандиты, грабители, воры-рецидивисты, контрабандисты-профессионалы, аферисты-рецидивисты, скотоконокрады), ведущие преступную деятельность и связанные с преступной средой.
Репрессированию подлежат также элементы этой категории, которые содержатся в данное время под стражей, следствие по делам которых закончено, но дела еще судебными органами не рассмотрены.
8. Уголовные элементы, находящиеся в лагерях и трудпоселках и ведущие в них преступную деятельность.
9. Репрессии подлежат все перечисленные выше контингенты, находящиеся в данный момент в деревне — в колхозах, совхозах, сельскохозяйственных предприятиях и в городе — на промышленных и торговых предприятиях, транспорте, в советских учреждениях и на строительстве.

По требованию ЖЖ из-за величины размера документ публикуется частями. Продолжение - в следующем посте

ВОЙНА ИДЕТ УЖЕ ПОЛНЫЕ СУТКИ

Утром я встал с мыслью: война идет уже полные сутки.

Можно считать – и, наверное, справедливо, – что СССР вступил во Вторую мировую войну 1 сентября 1939 г. Но для людей, живущих в нем, война началась, безусловно, 22 июня 1941-го.

80 лет прошло с того дня. Срок человеческой жизни, и некороткой.

Я столько еще не прожил. Не знаю, проживу ли. Но я родился в ее утробе, на ее четвертом, последнем году, и всегда ощущал, что я ее дитя. Хотя, конечно, в памяти у меня – ни одного ее дня, ни одного ее события. Разве что во дворе дома, в котором рос, почему-то были повсюду во множестве разбросаны корпуса мин, и мы ими играли. Еще ночью будил грохот «танковой дороги» – это по выстланному железным листом проселку метрах в двухстах от дома шли на полигон стрелять изготовленные заводом самоходки. Пусть война уже закончилась, самоходки с производства не снимались. Потом на том полигоне, давно ставшем мирной зоной, потеряет ногу от взорвавшегося снаряда, что бросит с приятелями в костер, мой старший товарищ по школьному рисовальному кружку Порывкин. Год его в школе не будет. Появится он уже на костылях. К поре, когда я буду заканчивать школу, он станет преподавать в школе то самое рисование. Заменив собой прежнего учителя – фронтовика, также ходившего на костылях с подвернутой штаниной, а иногда на протезе.

А нищие фронтовые калеки, сидевшие долгими рядами на подходе к магазинам, кто без рук, кто без ног, кто с лицом, сожженным в танке! А нестройная колонна пленных немцев, возвращающаяся с работы на кирпичном заводе и конвоируемая тремя-четырьмя нашими солдатами со взятыми на изготовку трехлинейками с пиком торчащим вперед штыком! А «ястребок», ЯК-18-й, в небе – символ нашей победы, – головы всех тотчас задирались вверх, и казалось, что сейчас откуда-то, хотя шел какой-нибудь 49-й, 50-й год, возьмутся «мессершмитты», и начнется настоящий воздушный бой!

Все это у меня в памяти, и забыть это невозможно. А что было в памяти тех, кто встретил войну взрослым, прошел ее и выжил… От их рассказов, когда они случались, продирало морозом спину.

Наслаждаться памятью о такой войне могут лишь полные идиоты. Всякая война чудовищна, такая тотальная – чудовищна бесконечно. Тем, кто пишет на лобовых стеклах своих машин «Можем повторить!», можно сразу выдавать «справку» и лишать их, по крайней мере, водительских прав. Потому что тем, кто «со справкой», выдавать права не положено.

А те, кто их поощряет на это, не имеет никакого права занимать свои высокие государственные посты.

Ваш,
Анатолий Курчаткин

СОЛНЦЕСТОЯНИЕ



В последние годы то и дело натыкаешься на «ревизионистские» утверждения, подчас неподдельно страстные, что Александр Сергеич – вовсе не лучший наш поэт, и получше были, да ощутимо, а это тогдашний пиар так поработал, что лучшим его объявили. Бросим, в общем, Пушкина с парахода современности. 

Но ведь нет в нашей поэзии другого такого поэта, который был бы столь же словесно прост в фиксации вещного мира и его явлений и вместе с тем столь глубок. Столь естествен в своей ритмической, зарифмованной речи и при этом прозаически ясен. Способен с такой силой и графической резкостью выявлять сущности мира! – но делать это не посредством философских изысканий, а посредством музыкального звучания слова.

Вот и нынче, выйдя на балкон перед тем, как отправиться спать, и смартфон оказался в кармане… Половина второго ночи с 20-го на 21-е июня. Собственно, уже 21-е июня. Какую другую подпись дашь снимку? – только эту: «Одна заря спешит сменить другую…»


Ваш,
Анатолий Курчаткин