kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

Category:

МИСТИКА?


  • Вчера я ехал по монорельсовой дороге, нечаянному детищу лужсковской эпохи, что связывает район ВДНХ с районом метро «Тимирязевская», и, глядя сверху, увидел издали конец улицы Добролюбова, где в ее начале, на пересечении с улицей Руставели, скромным наследником ушедшей сталинской эпохи стоит семиэтажное здание общежития Литинститута. Не знаю уж почему – мы можем проследить ход наших ассоциаций, но не вольны над ними, – мне вспомнились первые месяцы жизни в Москве после поступления в институт.


  • Я очень трудно вживался в Москву. Москва выталкивала меня из себя, не принимала – всем своим разляпистым разностильным обликом, своей бесформенной, разноликой, казалось, противоречащей своим принципам в линиях одного здания то непомерно грандиозной, то убого-сарайной архитектурой, бестолковщиной коленчатых, кривляющихся улиц, где вдруг сжимавшихся в подобие асфальтовой тропы – едва разминуться встречным автомобилям, где разливавшихся необъяснимо широкими проспектами – словно тот Днепр, до середины которого долетит не каждая птица. Я ходил Тверским и Страстным бульварами, центральной улицей Горького (ныне снова Тверской), Бронными улицами, улицей Чехова, Пушкинской (ныне соответственно вновь Малой и Большой Дмитровками) – и все мною отторгалось, все было чужим, чуждым, теснилищем рукотворных каменных пещер, не городом.

  • В дождливую октябрьскую пору, неожиданно сам для себя, я даже вдруг обнаружил себя на Ленинградском вокзале, покупающим билет на ночной поезд до бывшей столицы отечества, под которой служил два последних года из трех и в которую влюбился с первого взгляда, как ступил на ее улицы. Увидеть стрелу Невского с Адмиралтейской иглой вдали, пройти Литиейным, Лиговкой, вывернуть Дворцовой площадью к литому простору Невы – душа алкала этого, требовала спастись соединением с аристократическо-классистической чистотой линий от хаотического нагромождения купеческо-модернистских линий новой столицы. Город на Неве – вот это был мой город, вот эти улицы радостно возбуждали и вдохновляли, с ними я был в согласии и единении.

  • Через два дня, однако, я снова был в Москве, снова ездил троллейбусом №3 унылой двухэтажной Новослободской с зажигающимися по вечерней поре подвальными окнами, за которыми топтались, готовили на керогазах свой унылый подвальный ужин московские люди, снова тосковал и не мог принять этой жизни.

  • В одну из ноябрьских ночей, когда, возможно, начало и подмораживать, завершив свой студенческий день, вместо того, чтобы ложиться спать (что, наверно, сделал уже мой сосед по комнате, не помню), я обулся-оделся и смолкшей, пустынной лестницей общежития спустился к вахте, попросил дежурную открыть запертую уже на ночь дверь и, не обращая внимания на ее недовольное ворчанье, вышел на улицу. Это было точно такое же неожиданное, совершенно непродуманное действие, как и поездка в Ленинград. Ночь была тихая: ни ветерка, никаких звуков – спал город.

  • Я пошел по Руставели – дневным маршрутом, который каждый день совершал в троллейбусе, оторвав билет за 4 копейки, дальше – под мостом и по Бутырке, все, как днем, только пешком, и в такой тишине – ломило в ушах. Это сейчас в час ночи Москва вся кипит, несутся автомобили, горят витрины и хлопают двери ночных заведений, толпы народа текут по тротуарам, а тогда – ни машин, ни витрин, ни единого человека. Дойдя до площади Савеловского вокзала (эстакада на ней уже была построена), я не пошел дальше маршрутом троллейбуса, а свернул налево, на Сущевский вал. Но это сейчас я говорю – Сущевский вал, а тогда я и понятия не имел, куда иду, я шел в неизвестность, в непролазные каменные джунгли, и почему шел – непонятно.

  • Какая сила надоумила меня свернуть с Сущевского вала на Шереметьевскую улицу? Сверни я раньше – заплутал бы переулках Марьиной рощи, уткнулся бы в железнодорожные пути, но я свернул именно на Шереметьевскую, которая итогом вынесла меня к Огородному проезду, и уж им я, пройдя через нагромождение немыслимых заборов и заводских строений, вышел к Руставели, а там и родной Добролюбова, чтобы где-то в половине пятого постучаться в запертую дверь родного общежития и просить, чтобы она была растворена мне. Дверь в конце концов была растворена, я под ругательства разбуженной дежурной нырнул внутрь, взлетел к себе на этаж и оказался в теплой постели, чтобы мгновенно уснуть.

  • Потом, купив карту Москвы и изучая тот свой ночной маршрут (а ни единой души так мне и не встретилось за все те три, три с половиной часа!), я не переставал изумляться: словно кто-то вел меня тем путем, подсказывал, направлял. Не только мог я свернуть не на Шереметьевской, а и, меряя скорым шагом ее, мог свернуть раньше, не дойдя до Огородного, и тоже плутал бы до самого рассвета, но нет – ноги донесли до Огородного, не свернул раньше, хотя, не зная Москвы, и не знал, что выйду на него.

  • Не произношу слово «мистика». Мистика – это не знаемое нами, не понимаемое, что мы не можем объяснить. Все, что произошло той ночью, можно объяснить. «Случайность», говорим мы. Есть и ведь и такое слово. И оно нам нравится больше, чем «мистика». Случайностью многое можно объяснить, что только нельзя на нее списать, какое это великолепное слово – случайность!

  • Но вот что удивительно. После той ночи, спустя некоторое время, я с удивлением обнаружил, что Москва больше не отталкивает меня от себя. Она ли приняла меня, я ли принял ее? Не знаю. Но с того ночного похода она стала мне впору, как до того столица на Неве, я мало-помалу стал влюбляться в нее, я увидел, что был несправедлив к ней, я открыл для себя каменно-воздушный ажур Столешникова переулка и Кузнецкого моста, осадистую прелесть Волхонки и Сивцева вражка, да и Бутырка с Новослободской открылись моему глаза совсем по-иному: в них проглянула Москва старая, та еще, дореволюционная…

  • Будто Москва в ту ночь сказала мне: я тебя привязала к себе на всю жизнь, привяжись и ты ко мне. Я, дурак, люблю тебя, а иначе зачем бы позвала к себе, полюби меня и ты.

  • Мистика? Что вы, случайность, конечно! Но мои отношения с Москвой изменились той ночью. И навсегда. На всю жизнь.

  • Ваш,

  • Анатолий Курчаткин

Tags: РЕФЛЕКСИЯ
Subscribe

Posts from This Journal “РЕФЛЕКСИЯ” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

Posts from This Journal “РЕФЛЕКСИЯ” Tag