kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

ДРУГИЕ ЛЮДИ

Смоктуновский вспоминал, что когда – еще в советские времена – в каком-то фильме ему предстояло сыграть роль миллионера, он специально ездил в несуществующую ныне гостиницу «Россия» и, примостившись в холле первого этажа на дальнем диванчике, сидел и выглядывал этих возможных миллионеров, вглядывался в их походку, лица. В те времена своих миллионеров у нас еще не было, и другой возможности, чтобы увидеть их и потом сыграть, просто не имелось.

Лица высопоставленных партийных бонз или хозяйственников, их походка. манера держаться в счет не шли. Лицо, повадки денежного мешка, считал Смоктуновский, будь он само обаяние или, наоброт, воплощение монстра, – это совсем другое.

И он был совершенно прав.

Я осознал это двадцать семь лет назад, еще в те же советские времена, когда капитализм к нам еще не пришел и настоящие миллионеры у нас не завелись, а были только подпольные, которые всячески маскировались под добропорядочных советских граждан, изо всех сил изображая из себя людей убогих и сирых. Дело было в Париже, где мы с женой и сыном-подростком проживали грандиозный по советским меркам, а по тамошним – довольно скупой гонорар от «Фламмариона» за готовившуюся у них мою книгу. Мы шли в гости к Владимиру Максимову на чай. Володя жил не где-нибудь, а в 16-м, самом респектабельном округе Парижа, до того нас туда и не заносило, не увидеть отличие стоящих здесь домов от прочих домов французских столицы было невозможно. Кованые решетки, огораживающие дома, зеленые палисадники перед парадными входами, какое-то каменное зверье, разлегшееся на столбах у парадных… Пустынные были довольно улицы. Ни впереди прохожих, ни за спиной. И вдруг из одной калиток метрах в пятнадцати по нашему ходу вышел человек. Калитка мягко захлопнулась за его спиной, а он двинулся нам навстречу. Это был невысокий, худощавый мужчина лет шестидесяти пяти, в черном костюме, несмотря на жаркий день, белой рубашке, но главное – как он шел! Он нес на себе некую броню. Она была незрима глазом, но видна совершенно отчетлива. Он был в ней, как в коконе. Одет ею с головы до ног, неприступен, наглухо изолирован от окружающего мира. И в этой же незримой, но явной глазу броне было его лицо. Абсолютно нормальное человеческое лицо, суховатое, ухоженное, свежевыбритое, но печать его отсутствия здесь, в этом мире, лежала на этом лице тавром, которое скреби и вытравливай – ничего не выйдет. Он смотрел на нас приближаясь – и было очевидно, что нас просто нет для него, мы не существуем, пустое место, даже если ему и придется сделать полшага в сторону, чтобы разминуться. Не знаю почему, все мы, как один, посмотрели на его ботинки. Дорогие ботинки всегда свидетельствуют о своей цене. На каждой ноге встречного господина было по несколько моих гонораров из «Фламмариона». Мы разминулись, а следом, не сговариваясь, вновь, как один, все трое повернулись, взглянули вслед господину в броне. Мимо нас прошли ДЕНЬГИ, мы вьяве это почувствовали. И ошибиться было невозможно. Да-а, только и выдохнули мы с женой.

Теперь эти люди-деньги появились и у нас. Давно уже появились и успели обрести все родовые черты того французского господина, что неожиданно встретился нам тогда. Они живут неизвестно где, ходят своими путями, я их обычно, как и большинство народонаселения, не вижу, но СМИ не дадут забыть о них, и я знаю: их повадки, походка, лица – это все из другого мира. И мы для них – существа другого мира. Которые – не они. И отношение к которым должно быть соответственное. Ну, как мы относимся к коровам, лошадям, козам, свиньям…

Иногда, впрочем, встречи происходят. Самым неожиданным образом. Машина, замершая в полусантиметре от меня, оказалась для меня неожиданностью. Ей же богу, когда я начал переходить эту маленькую узкую улочку неподалеку от метро «Новокузнецкая», она была пуста, и чтобы оказаться около меня, машине нужно было нестись по ней со скоростью урагана. Но все же я, замерший от неожиданности, стал знаками извиняться перед водителем этой громадной лакированной акулы – честно говоря, я переходил дорогу вне всякой «зебры» (правда, и «зебры» этой нигде видно не было). В ответ на мои извинения водитель – аккуратно и чисто одетый седой мужчина при галстуке – тронул неслышную машину с места и подтолкнул меня бампером. Остановился – и снова подтолкнул. Он не просто не принял мои извинения, он приказывал мне всеми сотнями лошадиных сил, спрятанных в зеркальном чудовище, убраться с их пути немедленно, показывал мне, что между мной и ими, в машине, пропасть и я должен быть им безмерно благодарен, что они вообще заметили меня.

Я написал «ими» – потому что в глубине машины был седок, которого не сразу схватил мой глаз. И вот этот седок… О, я тотчас, в одно мгновение, узнал этого господина. То есть я не знал его лично, но человека-деньги я узнал мгновенно. Это он направлял действия своего водителя, управлял им, приказывал – если даже и не вымолвленным словом, то изданным звуком, а то и всеми предыдущими ситуациями, подобными этой. Неведимая денежная броня одевала его, как коконом, он был плотно запечатан в него, существо иной касты, иной природы, тихое презрение исходило от него ко мне – лошади, корове, козе, свинье…      

По свидетельству друзей, Скотт Фицджеральд говорил, что богатые – это другие люди. Над ним принято было посмеиваться. Напрасно. Если он и был тут в чем неправ, так лишь в том, что полагал их людьми. Людьми я считаю все же нас.

Ваш,
Анатолий Курчаткин
Tags: ОБЩЕСТВО
Subscribe

Posts from This Journal “ОБЩЕСТВО” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments

Posts from This Journal “ОБЩЕСТВО” Tag