kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

ВОСЛЕД 7 НОЯБРЯ

7 ноября больше не праздник. Ура, здорово? Или: какая печаль?

Если отвечать на первый вопрос, то прежде всего подумаешь: как хорошо, что нет больше нужды ходить на эти постылые стылые демонстрации, после которых добрая четверть демонстрантов, проведя на студеном ветру и морозе полдня, большую часть времени при этом – стоя на одном месте в ожидании своего мига пройти мимо памятника основателю будто бы рабоче-крестьянского государства, вынуждена была брать бюллетени по уходу за своим здоровьем.

Обращаясь ко второму вопросу, невозможно не вспомнить, сколь многим людям этот праздник дорог, и вовсе не потому, что лишились в этот день возможности погулять и насладиться свободной жизнью (насчет свободной жизни см. предыдущий абзац), а дорог как память о иных временах, о надеждах и упованиях их молодости, вере их отцов-матерей. Старший брат моей жены, старше ее изрядно, на 25 лет, каперанг, ветеран ВОВ, исследователь океана, звонит нам в этот день непременным образом и поздравляет, – и кто его заставляет? никто, сердце его просит об этом, память о любимых родителях, для которых праздник 7 ноября был не пустым словом, а истинно надеждой на новую, цветущую, радостную жизнь, где человек человеку друг и брат, где блага «польются «полным потоком» (слова из Программы КПСС 1961 года, для тех, кто не знает), воцарится вечный мир, прекратятся межнациональные раздоры, а миром будет править правда и справедливость.

Увы, не получилось по этим упованиям. Мечтатели, что пришли в Кремль и стали «кремлевскими», оказались несоразмерны этой мечте, древняя библейская «ветхость» натур оказалась свойственна их натурам, согласно законам этой тысячевековой ветхости они и принялись править, используя мечту лишь в пропагандистских целях, так уж какой тут праздник, могильный памятник вышел из 7 ноября вместо праздника. Рыдать и биться лбом о его холодную гранитную сущность только и осталось в этот день.

Так что, безусловно, и не здорово, и не печаль, а одно надгробное рыдание. Ну да, конечно, и 4 ноября нам не праздник, а не пойми что, хотя погулять лишний раз в году – что же не погулять, но и 7 ноября – уже ни то ни се.

Да и личное. Всю жизнь, всегда, по тому ли поводу, по другому ли, я думаю о том, что если бы не 7 ноября, не последовавшее триумфальное шествие Советской власти, я бы, вероятней всего, знал бы отца матери, своего деда, в честь которого назван, сидел бы у него на коленях, приходил к нему в дом взрослеть и набираться ума. Правда, может быть, я бы не был назван в его честь, но это бы я легко пережил: живой дед важнее имени, которое носишь. И я даже никогда не видел его фотографий! В начале войны (той самой, что сейчас обозначается аббревиатурой ВОВ) бабушка вместе со своей старшей сестрой сожгли весь архив деда – на всякий случай, чтобы, когда придут с обысками, ничто бы не указывало на принадлежность к «бывшим». Вот это было последствием того 25 октября 1917-го, 7 ноября по-новому стилю, – такой страх: что при войне с немцами начнут первым делом расправляться со своими. А всей вины деда то лишь и было, что летом 1918-го он, вольноопределяющийся (ну, тогда уже, наверно, не вольноопределяющийся, а обычный рядовой) запасного полка, стоящего в Верхнем Тагиле, рвался на охраняемый часовым почтамт передать какую-то телеграмму. Он рвался – часовой его остановил по законам загорающейся гражданской войны: трехгранным русским штыком в живот. Не прикладом в челюсть, не выстрелом в ногу, нет – вернейшим смертельным способом: штыком в живот.

Не может – никак! – событие, начинающее круговорот гражданского раздрая, худший из раздраев, что знает человеческое общество, быть праздником. Всякий праздник возникает на крови. Это закон. Но то должна быть кровь, побуждающая на радость (как 9 мая), а не кровь горести и отчаяния.

Другой мой дед, кстати, хотя и отвоевал на фронтах Первой мировой, будучи унтер-офицером сверхсрочником, два года, остался жив, был первые 10 лет советской власти начальником милиции в Тюмени, но в 1927 г., что-то почуявши, без оглядки бежал из «силовых структур», стал незаметным маленьким клерком на «заводе заводов», что стал строиться в Свердловске – Уралмаше. И так тридцать следующие лет этим клерком и проработал. Но никогда у него на столе на Рождество или, позднее, на Новый год не ставился больше на стол заливной поросенок, как он мог позволить себе в царские времена, – обычный унтер-офицер царской армии! Вот у него на коленях я сидел. А когда узнал о рождественском заливном поросенке, долго не верил. Это было для меня из какой-то неведомой, залитой яркими блистающими огнями сытой (проклятой!) буржуазной жизни.

Скоро уже четверть века ходит Россия кругами по одному и тому же месту и не может сойти с этого круга. 7 ноября – 4 ноября, 7 ноября – 4 ноября… Эй, возница, сколько можно? Когда поедем? Осточертело!

Ваш,
Анатолий Курчаткин        
Tags: ОБЩЕСТВО
Subscribe

Posts from This Journal “ОБЩЕСТВО” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments