kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

Category:

ОБ ОДНОЙ ЛИЧНОЙ ФОТОГРАФИИ СОЛЖЕНИЦЫНА

Вчера, 11 декабря, был день рождения Солженицына. Дата некруглая, до 100-летия еще три года, никто нигде, кажется, о нем не вспомнил. Пишу «кажется», потому что, может быть, где-то кто-то вспомнил, но явно немногие, а иначе бы следы этого дали себя знать в Интернете – не пересечься с ними было бы невозможно.

Не вспомнил бы и я, но на 11 декабря у меня сугубо личная реакция – в этот день родился наш с Верой сын, а кроме того, вот уже пятьдесят лет без пяти я каждый день хожу мимо в некоем роде памятника Солженицыну – его фотографии у меня в книжном шкафу, подаренной мне в 1970 году Петром Якиром. У Петра Ионыча в те годы была такая привычка: достать по ходу разговора из кармана какую-нибудь вещицу и подарить ее тебе. Вещица на самом деле могла быть подарена кем-то лично ему, но раз она была при нем, а ему в тот миг показалось, что ей лучше будет у тебя, то вот он и извлекал ее из кармана и без всякой торжественности, с обыденным видом, но так, что не откажешься, совал ее тебе в руки: «Держи». Тогда у него в кармане пиджака обреталась фотография Солженицына, и он счел, что предпочтительнее, дабы владельцем ее стал я.

Та самая фотография

Не знаю кем, не знаю при каких обстоятельствах, а сделана фотография в день 50-летия Солженицына, о том извещает подложенная снизу при печати с негатива плашка с надписью. Фотография наклеена на картонку, чтобы непрочный листок фотобумаги, гуляя по рукам, не износился бы, многие руки брали и держали ее за эти годы, но – спасибо неизвестному, кто потрудился над будущим ее сохранением! – она имеет практически все тот же вид, что и в день получения ее мной. Только слегка надорвалась в одном месте, но это вполне приемлемая цена в обмен на долговременность ее службы.

Фотография Солженицына стояла у меня за спиной в шкафу в годы, когда он был «врагом народа», в годы, когда вернулся в страну сначала своими статьями и книгами, а там и физически, стоит и сейчас, когда к нему нет такой всенародной любви, что была в прежние времена, а есть такие, кто посыпает голову пеплом за свою прежнюю одержимость его творчеством и находит Солженицына слабым писателем, вообще недостойным читательского внимания.

Да, конечно, к Солженицыну последних лет его жизни можно предъявить немало претензий. Не стану их повторять, они всем известны.

Но скажите, положа руку на сердце: а мы все идеальны? Мы, все остальные, смогли пронести через жизнь верность тем высоким чувствам, что освещали нашу молодость? Были всегда и во всем безупречны нравственны? А те, кто прожил жизнь, не стали подвержены старческим изменениям характеров, достоинства ваших натур не вывернулись недостатками, никого не настиг консерватизм мышления? Наконец – пусть это покажется, что из другой оперы, – хотелось бы вспомнить Павла, бывшего Савлом. О, какой тяжелый, жестоковыйный человек был этот Савл. Карьеризм, фанатизм, нетерпимость к инакомыслию – все было свойственно ему в полной мере. Но все эти качества его личности понадобились Христу для утверждения христианства. Внутренне, по натуре, характером, Павел, конечно же, остался все тем же Савлом, что был до своего превращения, но теперь его истовость, его фанатизм служили делу укрепления христианства, а не поношения. Мягкого и слабого Петра оказалось недостаточно для воплощения в жизнь Божественного замысла, понадобился жестоковыйный Савл в обличье Павла.

Вот, представляется мне, то же можно сказать и о Солженицыне. Не он один противостоял советской власти, далеко не он один. Но именно он оказался тем Савлом-Павлом, который в этом противостоянии с нею сыграл роль наиболее яростного, убежденного, яркого и харизматичного противника.

И писателем он был вовсе не скверным, как нас сейчас пытаются убедить его недоброжелатели. «Раковый корпус» перечитывать необязательно, но один раз прочесть необходимо – точно так же, как «Жизнь и судьба» Гроссмана. «В круге первом» можно и перечитывать, а наверное, и нужно. «Матренин двор», «Один день Ивана Денисовича» – прекрасные вещи. Что касается «Архипелага ГУЛАГа» – это как лекарство, которое должно давать каждому гражданину России в детстве, юности, зрелости, делая ему прививку от тоски по «великой эпохе» сталинского правления. Все другие подобные книги, что появились после «ГУЛАГа» – расширение и частное углубление темы, основа – солженицынская книга. Что касается «Красного колеса»… скажите, а что, у всех значительных писателей все грандиозно, все совершенно, нет провалов, нет нерасчетливо скучно написанных вещей? Да, замысел «Колеса» разошелся с его исполнением, но сколько там прекрасных страниц! А «Август четырнадцатого» просто великолепен и может издаваться отдельной книгой.

Нет, у меня нет претензий к Солженицыну. Этой фотографией, стоящей на книжной полке, он каждодневно напоминал мне о человеческом и писательском достоинстве, о сущности и смысле писательского труда, поддерживал, укреплял, давал силу. И ничья другая фотография (подчеркну – ничья!) не могла бы заменить солженицынскую. Ни Толстого, ни Достоевского (хотя Достоевский тоже стоял, как и Леонид Андреев с Платоновым). Я не могу забыть той роли, которую играл Солженицын в моей жизни. Я безмерно благодарен ему и не хочу забывать этого чувства.

Безусловно, мне известно, что его книга «Двести лет вместе» возбудила многих на неприятие Солженицына. Признаюсь, однако, что не читал ее. Мне она была неинтересна. Меня не волнует эта проблема. Не потому, что я не еврей. Мне не интересна сама постановка вопроса: евреи – русские, грузины – армяне, татары – башкиры и т .д. и т. д. Я лишь при случае в свою пору, когда заходил разговор об этой книге, спрашивал друзей-евреев: «В самом деле антисемитская?» Свидетельствую: большинство ответили, что нет. Мне этого было достаточно.  

Кстати, вот такая вещь. Покойный Алик Гинзбург, достойно прошедший все круги ГУЛАГа, еще в начале 90-х, в пору моего сотрудничества с парижской «Русской мыслью», показывал мне как-то отксерокопированные им листы с росписи имен, по которой Солженицын из собственных средств ежемесячно выплачивал добавки к пенсиям бывших узников ГУЛАГа (которые превосходили по размерам пенсию!) – кто еще делал такое? Надо сказать, что в той ведомости было полным-полно еврейских имен. И еще одно: нигде никогда в широкой прессе я не читал об этой добровольно взятой им на себя обязанности. А было в той росписи, скажу я вам, несколько сот человек.

За то, что писатель, совершенно неожиданно для власти, может сыграть такую роль в жизни страны, какую сыграл Солженицын, может быть, нынешняя власть и относится к современной ей литературе как нелюбимому пасынку, которого хорошо бы куда-то с рваной сумой да с глаз долой, и только до окончательного решения вопроса пока не доходят руки.

Ваш,
Анатолий Курчаткин
Tags: Литература, ОБЩЕСТВО
Subscribe

Posts from This Journal “ОБЩЕСТВО” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

Posts from This Journal “ОБЩЕСТВО” Tag