kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

Category:

ФЕНОМЕН ПИСАТЕЛЯ ЭДУАРДА ЛИМОНОВА И ЕГО ПОСЛЕСМЕРТИЕ

Впервые это имя – Эдуард Лимонов – я услышал в 1979 году в Коктебеле от Олега Михайлова. Кто бы каких претензий к О. Михайлову ни предъявлял, его глубочайшей, без остатка погруженности в литературную жизнь отрицать невозможно. Он любил ее так, как немногие, ему было интересно в ней все, а уж явления маргинальные, обочинные ценил он выше всего, справедливо видя в них самую суть литературной жизни, самое истинное и ценное, самое яркое.

Говорил он тогда о Лимонове с неприязнью и порицанием. Отдавая должное поэтическому таланту Лимонова (нюх на настоящее в литературе был у него отменный, другое дело, как он распорядился им), Михайлов полностью не принимал его эмиграцию. Не принимал не рассудочно, а со всем жаром сердца – как нечто, что было близко ему, перед чем он стоял и сам, но разрешил противоположным образом. Мы никому не нужны там, на Западе, говорил он. Что он там будет делать, Лимонов? Официантом он там работает, жена, красавица, бросила его, в борделе, чтобы кормиться, для негров сейчас. Видимо, какие-то сведения из Америки до Олега долетали, проходя через множество рук, и получали в итоге вот такое обличье.

Самого Лимонова я прочитал уже десятилетие спустя, получив в Париже из рук его тамошнего русского издателя Марии Розановой, жены легендарного Андрея Синявского (да и самой не менее легендарной), полный набор выпущенных ею и не ею лимоновских книг. Первым делом прочел я, конечно, «Эдичку». В каком порядке после я читал «Молодого негодяя», «Подросток Савенко» и другое, я уже не помню.  Но впечатление, что сложилось у меня тогда, не изменилось потом ни в малой мере.

Успех у русского читателя «Это я, Эдичка», всегда вызывал у меня недоумение. Конечно, это очень искреннее высказывание, искренность такой силы, что ею можно пробивать бетонные стены. Искренность, подобная той, что в анекдоте про капающее на голову расплавленное олово. Оттого-то тут не до эвфемизмов, не до метафор, а – безыскусная уличная речь, со всем ее словесным низом, прямым называнием вещей, которого мы чаще всего в жизни стараемся избегать. Но, собственно, один вопль этой боли и слышен, ничего, кроме него, – от первой страницы до последней. Переплавленный в слово Мунк с его «Криком». Но живопись – это одно, литературное произведение – другое. В литературном произведении – так требуют законы это вида искусства – должно быть развитие, открытие, которое совершает писатель по ходу сюжета, преображение – героя ли, героев ли, вложенного чувства, стучащей в голове мысли. Ничего этого в «Эдичке» нет. Клочкастое, разорванное, сумбурное повествование, все в нем торчит в разные стороны, лишь колет в тебя бесконечно – больно, больно, больно! И в этот эпизод с негром никогда я не верил: он будто пришлепан к остальному повествованию, как еще одна колющая деталь, как как еще один выкрик, и думается невольно: а почему один негр, а не десять? почему одно такое унижение, а не череда их? Все это отдает трезвым писательским расчетом на эпатирование читателя, и плохо же смотрится этот расчет рядом с исторгаемым воплем.

Самое известное, самое популярное произведение Лимонова по своим художественным достоинствам откровенно не заслуживает этих известности и популярности.

Не знаю, что он написал следом за «Эдичкой», в каком порядке, но мне представляется, что «Молодой негодяй» и «Подросток Савенко» по своему художественному уровню просто несравнимы с «Эдичкой». Особенно «Подросток Савенко». И здесь, как в «Эдичке», прямая уличная речь там, где должно бы писателю быть посложнее и поинтереснее, и здесь прямое называние вещей, на что культура наложила табу, и не потому, что ах, стесняется, жеманничает, боится, а потому, что запечатленное в письменной речи прямым словом, оказывается и безвкусно, и просто вульгарно. Но при этом в романе – живой герой, со всеми его подростковыми страстями и комплексами, при этом – живая, правдивая, взятая в самой ее грубой ипостаси, но удивительным образом опоэтизированная художническим чувством жизнь, при этом – саморазвивающееся движение сюжета, и вообще масса великолепно, красочно, выразительно написанных эпизодов – ну, будто другая рука писала эту прозу Лимонова, оставившего ради нее свою поэтическую музу.

Правда, что в том романе, что в другом – невероятные длинноты, такое многостраничное авторское заговаривание на пустом месте, что только ах, редактора бы Лимонову хорошего с этими вещами – цены бы им не было на том ристалище, что у нас в русской литературе зовется «гамбурским счетом». Впрочем, может быть, такой редактор и был (вспоминая Розанову), да ведь ни один редактор не может повернуть писателя в ту сторону, в которую писатель поворотиться не хочет.

Все, что написал Эдуард Лимонов после этих двух романов, кажется мне не равным им. Не плохим, но именно так: не равным. Так у многих писателей – вершинные достижения не обязательно приходятся на последнюю пору творчества.

О стихах Лимонова, отодвинутых в тень его прозой, я не берусь говорить. Вернее, так: оценивать. Не потому, что сам не поэт. Просто поэзию его я знаю не слишком хорошо, так уж вышло. Но то, что читал, заставляет меня предполагать, что поэтом он был очень хорошим и, похоже, просто неоцененным. В первую ли очередь он был поэтом, а потом прозаиком – судить не мне. Потому как, повторюсь, не слишком хорошо знаю его поэтическое творчество. Однако и прозаического его наследства достаточно для того, чтобы заключить: настоящий, большой, яркий писатель ушел из жизни.

Я не говорю о нем как о политическом деятеле. Это, опять же, – не по моей части. Хотя, если проводить аналогии, я бы тут сравнил Лимонова с Франсуа Вийоном. Только замечательного французского поэта занесло в криминально-кабацкую жизнь, а Лимонова – в жизнь политическую. Которые и тому, и другому для их художнического нутра были чужды.

Если же представить русскую литературу в виде пестрядиного ковра, какие я еще застал в своем детстве и где каждый писатель – вшитая в основу тряпица, то нужно будет сказать, что Лимонов – может быть, самое яркое пятно на этом ковре в последней трети XX века.

Ваш,
Анатолий Курчаткин
Tags: ЛИТЕРАТУРА
Subscribe

Posts from This Journal “ЛИТЕРАТУРА” Tag

  • ЖЕЛАНИЕ-ТО У МЕНЯ ЕСТЬ…

    Я всю жизнь много читал. Вернее, в прежние годы, а уж в молодости – так сейчас и непонятно, как успевал: все центральные толстые журналы…

  • ШПИОНСКИЙ РОМАН ГОГОЛЯ

    Воспоминания детства могут посетить тебя самым неожиданным образом. Воспоминание о том, как впервые читал «Мертвые души», явилось ко мне…

  • ВОСХИЩЕН!

    Два дня назад получил от автора в подарок книгу. Оба, соблюдая режим самозаключения (или самоизоляции? не соображу, как правильно), были в…

  • ПИСАТЕЛЬСКАЯ СУДЬБА И СМЕРТЬ АЛЕКСАНДРА КАБАКОВА

    Однажды он проснулся знаменитым», – эти слова как раз про него. Вещающую из Мюнхена «Свободу» тогда перестали глушить,…

  • ТАЙНА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

    Давно заметил, как необыкновенно действуют на читательское восприятие посвящения, предпосланные текстуальному произведению. Будь то стихотворение или…

  • СЛУЧАЙНОЕ ВОСПОМИНАНИЕ

    Публикую свой комментарий, который написал в дневнике своего друга в ЖЖ. И наш небольшой «разговор», последовавший за этим. Все вместе…

  • НАБЛЮДЕНИЕ

    Нет ничего худшего для писателя, чем почувствовать себя «выдающимся». Осознать себя персоной, сделавшей что-то такое, за что все вокруг…

  • ПАМЯТИ ВЯЧЕСЛАВА ПЬЕЦУХА

    Его, кажется, всем было трудно называть полным именем. Слава и Слава, только так. В нем была некая несерьезность. Он словно бы все делал…

  • ВДОГОНКУ «ЛИПКАМ», КОТОРЫЕ В УЛЬЯНОВСКЕ. ВЕРНЕЕ, ОДНОМУ МОЕМУ РАССУЖДЕНИЮ ТАМ НА МАСТЕР-КЛАССЕ

    Помнится, я как-то уже писал пост о сюжетности жизни, который так и назывался: «Жизнь сюжетна!» И вот именно так, с восклицательным…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments