kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

РАССКАЗ "ПИКНИК". ЕГО ИСТОРИЯ И ТЕКСТ (пятая подача)

АНАТОЛИЙ КУРЧАТКИН
ПИКНИК

рассказ
(пятая подача)

* * *
Сидели в лесу до первой темноты. По темноте поднялись и пошли обратно. Надо было на станцию, и хорошо бы другой дорогой, но какой другой? – и решили рискнуть.
Шли наугад, по направлению, но вышли на свое почти место. Никого на лужайке не было. Видимо, посчитали: раз убежали, уже не вернутся. Гознак прошарил по кустам – телка там не было, увезли.
Серый с Папашей рвались на станцию прямо сейчас, но Бомбей остановил:
– Молитесь, что пронесло. Надо ночи ждать. Пусть они там улягутся все.
Когда отсиживались в лесу, он поспал, и в голове у него прояснело.
Снова расположились на рюкзаках, достали оставшиеся бутылки с портвейном и распили.
Распили – и делать стало нечего.
Гознак с Блатным, чтобы занять себя, стали играть в лунном свете «в ножички». Серый с Собакой и Буфетчицей следили за игрой, Папаша с Живоглотом принялись боксировать. Бомбей положил Ирке на плечи руки, позвал:
- Пошли искупнемся.
- Ну да! - осадила его Ирка. - Купаться тебе. Ты пьяный совсем! ..
– Что, с Бомбеем не хочешь?1 – сдавливая ей плечо, с угрозой спросил Бомбей.
Выпитый портвейн и в самом деле разобрал его заново, снова все у него перед глазами плыло, и голова кружилась.
Ирка под его рукой запищала:
– Ой, ну что ты! Ну, о тебе же...
– Раздевайся, – приказал ей Бомбей, отпустил ее и, качаясь, пошел вниз, к озеру.
Караганда хихикнула:
– Раз Бомбей сказал «раздевайся», значит, раздевайся.
Ирка полезла в свой рюкзак и нашла в нем купальник. Совсем ей не хотелось купаться. Но ей хотелось, чтобы Бомбей стал ее парнем, и, пока этого не случилось, боялась слишком уж перечить ему.
Когда она, в купальнике, спустилась к озеру, Бомбея на берегу не было. В темноте, где-то недалеко от берега, плескало – видимо, это был он.
– Бомбей! – позвала Ирка.
Он не ответил. Лезть в воду не хотелось.
– Бомбей! – снова позвала Ирка. И удивилась: а где его одежда, где-то ведь здесь должна быть.
Бомбей опять не ответил. Ирка прошлась по берегу туда-сюда, ища его одежду, одежды не было. «Прямо в одежде, что ли?» – подумалось ей.
И тут она его увидела. Туча, закрывшая было луну, сползла с нее, наискось через озеро легла блещущая дорожка, вода высветлилась, и она увидела Бомбея.
Он стоял от берега метрах в трех, вода доходила ему до груди, он макал в нее, вынимал, встряхивался и снова макал голову. От этого и происходил плеск.
Ирке непонятно отчего сделалось страшно. Она хотела еще раз позвать, Бомбея – и не позвала.
Бомбей вытащил из воды темные руки – в куртке, да, в одежде, значит, поняла Ирка, – раскинул их и лег на спину.
Как голова у него ушла под воду, она не заметила. Была – и не стало, она не поверила себе и начала искать ее всюду взглядом, искала – и не видела. Тут из воды, там как раз, куда она глядела, выплеснуло, из воды выскочило темное, круглое, взметнулись руки – и снова вода сомкнулась.
Ирка, онемев, смотрела на то место, где исчезла голова, и не верила себе. Голова не появлялась, не появлялась, и плеска нигде больше не было, и ее окатило ужасом, она завизжала и полезла наверх, ко всем.
– Бомбей! – визжала она. – Бомбей!.. Бомбей утонул!
– Че орешь? Че орешь? Заткни хлебало! – накинулись на нее. – Разоралась... Чего Бомбей?
– У-у-утонул... – вся дрожа, не зная отчего, может быть, оттого, что раздета, выговорила Ирка.
– Да брось! Чего лабуду несешь... Это Бомбей-то? – Никто не верил.
– Да говорю-у жже-ее!.. – снова завизжала, замахала руками Ирка.
Теперь засомневались: может, действительно?..
Живоглот сбежал к озеру, следом за ним Папаша с Блатным, и уж потом все остальные.
– Где? – спросил Живоглот, всматриваясь в тихо лежащую у ног темную воду.
– Да вон, вон! – пальцем показала Ирка. – Вот здесь где-то... Он стоял, поплыл... ну, метров десять, пятнадцать.
– Двадцать, тридцать... – подхватил Гознак.
– Да нет, ну не больше двадцати!
– Сплавать, что ли... нырнуть... – протянул Живоглот и стал стаскивать с себя свитер.
Людка схватила его за руки и повисла на них.
– Да?! Да?! – кричала она. – За ним же? Да?! Хватит одного!
Папаша, начавший было вслед за Живоглотом расстегивать пиджак, остановился.
– Может быть, его еще откачать можно! Ну что вы!.. Может, еще можно?! – хватая за руки то одного, то другого, кричала Ирка.
– Ну вы ж все за одного! – громко, ни к кому не обращаясь, проговорила Собака – напомнила вчерашний свой разговор с Папашей.
– Ты не подка-алывай! – протяжно сказал Гознак. – А то схлопочешь под глаз сейчас. Пьяные все. Один утонул, хочешь – другие?
– А ночью и не найдешь его там никак, – вставила Караганда.
В воду никто не полез. Серый предположил: может, Ирке все это показалось и Бомбей сейчас плавает где-нибудь посерединке озера; постояли у воды минут пятнадцать, надеясь, вдруг сейчас подплывет, и ясно стало бесповоротно: нет, не подплывет.
С час еще протолклись у рюкзаков – и решили идти.
– Ладно, не хрена! – сказал Блатной. – Теперь что...
Рюкзак Бомбея постановили нести по очереди. Когда проходили мимо деревни, на все дворы горелопять-шесть огней, заголосили было собаки, но тут же и смолкли. А может быть, вовсе и не на них заголосили – далеко было.
Ночь стояла светлая, лунная, но иногда набегали облака, темнело, и тогда приходилось даже останавливаться, стоять, ждать, когда луна снова выберется на волю; она выбиралась – и шли дальше.
* * *
Через пять дней Гознак с Серым и Живоглотом везли в кузове грузовика труп Бомбея в морг.
Когда ждали тогда на станции последнюю электричку, сообразили, что нужно ведь заявить в милицию, не заявить – может быть хуже, обвинят еще в чем-нибудь, и, когда ехали после в совершенно пустом вагоне, только своя кодла, все прикидывали: сообщать, не сообщать? Решили, что сообщать. Рано или поздно все равно обнаружится, объявится розыск, выйдут на них... так что сообщать. Плохо было, что подставлялись тогда деревенским, подаст еще тот на суд за теленка... Но делать было нечего. Да в крайнем, договорились, случае – валить все на Бомбея. Кто резал телка? Бомбей. Кто начал метелить мужика? Бомбей. Ну а Папаша с Блатным, они что, они, когда увидели, что Бомбей валяется кверху ногами, не поняли, что к чему, и побежали...
На всякий случай Папаша с Блатным за Бомбеем не поехали. А Серого, Гознака, Живоглота мужик не видел, да что ты, батя, что ты прыгаешь, мы тебя знать не знаем!
Труп был пригнан по воде к самой деревне, вытащен на берег и прикрыт какой-то рогожей. Грузили его в машину на виду у всех, и посмотреть набежала небольшая толпа. Больше шелупени, но и несколько баб было, и мужиков, и одного, малорослого, щупловатого, другой спросил, подтолкнув:
– Этот самый хлестал тебя?
– А поди пойми сейчас, – ответил мужичок. – Вроде этот...
Разговор мужиков слышал Серый. И, когда закрыли борта, забрались сами, поехали, передал его Живоглоту с Гознаком.
Гознак, выслушав, довольно присвистнул:
– Тю-ю! Малина наше дело. Перерохались они. Все. Блатя с Папашей чистые. Перерохались: вдруг Бомбея на них повесят? Мстили за бычка и утопили.
– Ну? – не поверил Гознаку Живоглот.
– Не «ну», а по лбу гну. От греха подальше решили.
– А точно, знаешь, Гознак, точно... – протянул Серый.
У них у всех стало отличное настроение: все, свалился с них этот теленок, не висит больше. Переро-охались!..
– Ох, Живоглот, несообразительный ты парень, – сказал Гознак. – Не мог гитару захватить. Теперь вот ехать, только по сторонам глазеть.
– А чего, без гитары нельзя? – ухмыльнулся Живоглот. И заорал:
– Я водку жрал и буду жрать, мне сей напиток...
Серый с Гознаком подхватили:
– Дороже кваса, лимонада и ситро, ей-богу, братцы, выдержу я тыщи пыток, но только дайте сделать хоть глоток!
Машину кидало на ухабах, распухший, лиловый, вылезающий из одежды труп Бомбея, замотанный в его одеяло, то, с которым он приезжал сюда пять дней назад, подпрыгивал, ездил по кузову, норовил ближе к кабине – отпихивали его ногами и горланили песни oднy за другой, эх, жалко, мало знали, приходилось одну и ту же и по второму разу, и по третьему...
А над мчащимся грузовиком, еще не имея сил расстаться с тем телом, в которое была заключена без малого два десятка лет, плыла незаметно для всех, смотрела на то, что еще недавно было ею, жило, дышало, имело желания, бессмертная душа, и темный, как космический мрак, в который ей предстояло отлететь, бездонный, как сама Вселенная, жал, стискивал, душил ее ужас: и это была я? Как так случилось, что это была я?
Но была она невидима и безмолвна, и ужаса ее никто из сидящих в кузове не услышал.

Конец рассказа
1983 или 1984 г.
Tags: Литература
Subscribe

Posts from This Journal “Литература” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments