kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

СИМФОНИИ С НЫНЕШНЕГО ДНЯ НЕ ПИСАТЬ?!

С легкой руки Аллы Марченко в литературном сообществе ФБ (ну, в одном из его уголков) пошло занятное, как бы не вполне серьезное, но на самом деле очень сущностное для сегодняшнего дня обсуждение возможной сопоставимости имен из разных областей культуры. Репин, написала Алла, – это Лев Толстой русской живописи. Чем привела многих, в том числе, и меня в некоторое недоумение. Но после некоторых объяснений стало понятно, что она имела в виду. Широту охвата русской жизни, глубину – историческую, тематическую.и т. д. Лично мое недоумение разрешилось.

Но, развиваясь, заявленная тема пошла вглубь, стала обрастать боковыми ходами мысли, в том числе возник и такой, давно уже заявляющий о себе в современной литературной жизни и даже начавший фундаментально внедряться в редакционно-издательскую практику: нынешнее время требует короткости! И не сейчас стало требовать, а раньше, много раньше. Антон Павлович возник в этих обсуждениях. Будто бы (по слухам!) говорил в свою пору, что «Анна Каренина» Льва Николаевича  могла бы быть сокращена до небольшой повести, он даже знает, как это сделать.

Говорил ли это Чехов – бог весть, мог и говорить, почему нет. Много мы о чем, сойдясь за чашкой кофе или рюмкой коньяка, а ныне вот в ФБ, болтаем. Много что сказать можем. Что может быть минутным убеждением. Как, равным образом, минутным заблуждением.

Но в конце концов не в Чехове дело. А в нас, нынешних писателях. Уж очень, очень часто слышишь: короче надо, короче, короче! Читателю некогда читать, у читателя нет времени, читатель хочет присесть, съесть макдональдсовскую типографскую выпечку, вскочить, выбросить, утерев губы, упаковку выпечки в урну и бежать дальше.

Но зачем тот же потребитель макдональдсовской типографской выпечки, сев в свой автомобиль, включает длиннющую аудиокнигу, которую слушает и слушает в своих бесконечных пробках, и неделю, бывает, слушает, и две, и три? Ведь то, что она аудио, это не значит, что она так и была сочинена – наговорена голосом писателя. Нет, писатель ее написал. А наговорил ее актер (что сделал, безусловно, много лучше писателя).

Это лишь один пример, что большая, объемная книга не умерла. Просто она приобретает новые, иные способы бытования.

Что до Чехова с его (якобы!) недовольством тем объемом, в который Толстой заключил свою «Анну Каренину» с ее энциклопедическим изображением пореформенной русской жизни, то Антон Павлович свою «Анну Каренину» написал. И все знают, как она называется: «Дама с собачкой». Прекрасный рассказ, чудесный рассказ, какая воздушность, какое «легкое дыхание», скрывающее неимоверной тяжести драму. Но энциклопедичности в «Анне Карениной», написанной Чеховым, нет. Откуда она и могла взяться при том объеме, в который он заключил судьбу своих героев.

Соната, ноктюрн – так бы я определил «Даму с собачкой», если сопоставлять ее (Алла Марчено, привет!) с другими видами искусства, с музыкой в данном случае. Хорошие музыкальные жанры, что соната, что ноктюрн. Но есть жанр симфонии. Вот такой роман, как «Анна Каренина», что это, как не симфония, продолжая сопоставления?

Или что, симфонии тоже умерший жанр?

Ваш, Анатолий Курчаткин
Tags: Литература
Subscribe

Posts from This Journal “Литература” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

Posts from This Journal “Литература” Tag