kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

СОСЕДИ

Их будет три небольших рассказа, о соседях. Во всяком случае, так я полагаю сейчас. Сегодня первый из них.

Казавшийся конструктором

Я живу в этом доме уже тысячу лет. Почти сорок. Это обычная 12-этажная «башня» об одном подъезде, семь квартир на этаже, восемьдесят четыре, соответственно, на всех двенадцати. Немаленькая вполне себе деревенька, поставленная на дыбы и занявшая на земле совсем немного места. В советские времена, когда действовал институт прописки, живущие с тобой в одном доме люди (тем более если подъезд один) за год-два становились тебе в массе своей знакомы в лицо. С кем-то, так вышло, ты познакомился поближе, с кем-то перекидывался парой-другой слов, с кем-то лишь здоровался при встрече. В любом случае, можно сказать, ты знал свою деревеньку.

Встречаться с этим сухопарым среднего роста мужчиной в сером демисезонном пальто, в котором он ходил все сезоны года, требовавшие пальто, мне доставляло особое удовольствие. И дело было не только в том, что он всегда был безукоризненно вежлив, приветлив, всегда словно бы в хорошем расположении духа, несколько чопорен, но прост. От него исходило обаяние личности. Человеческое содержание чувствовалось в нем, принципы, которым должно следовать в любых обстоятельствах жизни. Мне представлялось, что по профессии он какой-нибудь инженер-конструктор, ну, учитывая возраст, не рядовой, конечно, а руководитель группы. Не выше, впрочем. Не начальник бюро, не зам. начальника – слишком открыт, дружелюбен, прямодушен.

Ни о чем, однако, существенном – о политике партии и правительства, позднее о Ельцине-Гайдаре, о либералах и демократах – мы с ним не говорили, перебрасывались парой-другой фраз о погоде и свершающихся изменениях в нашем районе, перекинулись – и разошлись каждый по своим делам. В общем, типичные городские соседи – знакомые и не знающие друг друга.

Потом, это было уже в начале нулевых, он исчез. Во всяком случае, я перестал его встречать. И однажды, когда столкнулся с его женой, спросил о нем. Жену его я, естественно, тоже знал; она была так же проста, как он, разве что в отличие от него простовата – домохозяйка и домохозяйка, и вечная хозяйственная сумка в руке, из которой торчали то батон хлеба, то пакет молока-кефира или пакет сахара-риса, довершали этот ее образ.

Умер он, сказала она мне устало. Это была та усталость, что вызвана не текущими обстоятельствами, а вырабатывается всей жизнью, усталость накопленная, которая стала уже сутью человека и неискоренима. После чего, с этой  неискоренимой усталостью, но горячо и сбивчиво стала мне рассказывать о нем, какой он человек был и как ей жилось с ним.   

К моему удивлению, оказалось, что ему было не шестьдесят пять – шестьдесят семь лет, как мне представлялось (перед смертью), а восемьдесят два. Кроме того, все так же к моему удивлению, он оказался никаким не конструктором, а военным («Как призвали на войну, так в армии и остался»), и ушел в отставку полковником (значит, в папахе!), с должности командира полка. Но он совершенно не похож был на военного, удивился я. Вот и ему то же говорили, сказала мне его вдова. Он никогда слова матом не сказал! Он голоса никогда не повышал! Только разве когда команду где-нибудь на плацу отдавать нужно было. А полк у него всегда был передовой. Первый на всех учениях, по всем показателям первый! А как его все офицеры любили. У него, представляете, в подразделении за всю службу, еще мы только поженились, ни одного самоубийства, ни одного самострела!

Сколько? не менее десяти лет прошло с того разговора, не встречаю я уже несколько лет и вдову полковника, а нет-нет да вспомнится мне этот разговор, сами наши нечастые встречи с ним вспомнятся. Жалею я, что ни разу по-настоящему не поговорили мы, что узнал я, кто он, кем был, лишь после его смерти. И верю его вдове, всем ее словам о нем – держа в памяти его облик. Все это читалось по нему, было угадываемо, и лишь оставалось закрыто для меня в своей конкретике. Нелегко, кажется мне, жилось его жене с ним – как со всяким человеком, имеющим принципы, не исповедуемые вокруг больше почти никем. Как ему самому-то жилось в армии?! Сколь драгоценны такие люди в жизни. И вот, выясняется, не где-то на облаках живут они. А тут, рядом с тобой.   

Ваш,
Анатолий Курчаткин
Tags: ОБЩЕСТВО
Subscribe

Posts from This Journal “ОБЩЕСТВО” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments

Posts from This Journal “ОБЩЕСТВО” Tag