kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

СОСЕДИ - 3. "СЕСТРЫ"

Так случалось обычно, что я встречался с ними около почтовых ящиков. Открываю ящик, выуживаю газеты, а какая-нибудь из них входит в подъезд и поднимается наверх по первому короткому маршу. Или открывается дверь лифта – и то же самое: какая-нибудь из них.

Нет, сестрами они не были, это так я их назвал для себя. Все они были примерно одного возраста, впрочем, такими парами: две как раз закончили школу, возможно, я впервые и поговорил с ними, увидев их в выпускных платьях, две чуть постарше, со школой уже развязавшиеся и учившиеся каждая в своем институте, но только начали учиться – курс первый-второй, так.

Тех, что постарше, я некоторое время путал. Я считал, что это не две разные девушки, а одна. Только почему-то в какую-то встречу она была весела, улыбчива, с живостью в глазах, в другую – с выражением унылости на лице, даже плаксивости, словно ее кто-то обидел и она не может избавиться от чувства горечи, что рождено этой обидой. Различать я их начал, когда одна (та, что улыбчива) начала появляться с ребенком, который рос и становился все старше, другая с приятным молодым человеком, а несколько позднее и втроем стали они встречаться мне.. Из отдельных реплик, которыми мы обменивались, по каким-то мелким деталям поведения было понятно, что улыбчивая родила без мужа, мать-одиночка, а у той, другой, все было наглядно, ясно без догадок: и муж, и ребенок – все, как надо, по канону, как всякой бы хотелось.

Те, которых я долго называл для себя «выпускницами», существовали в моем восприятии раздельно с самого начала. Хотя как раз в их-то облике было нечто сходное: обе рослые, обе с такими явными ухватками спортсменок – одна, как выяснилось, пловчиха, другая лыжница. Ни та, ни другая, однако, больших высот в спорте не достигли, хотя, кажется, мастеров спорта получили и та, и другая, и обе со временем стали тренерами. С детьми, естественно, с олимпийцами работают бывшие олимпийцы. Пловчиха быстро вышла замуж, быстро родила, быстро развелась. Я едва-едва привык узнавать ее мужа, как он исчез. Да пошел на фиг, коротко сказала она мне в ответ на вопрос, почему я больше не вижу ее с мужем. Потом я увидел ее с новым мужчиной, нового сменил еще более новый, так продолжалось десяток лет, а затем я стал ее встречать одну и одну. Ну, за исключением случаев, когда она была с дочерью, которая от встречи к встрече становилась все взрослей и выше ростом, пока не догнала мать.

У второй из «выпускниц» с личной жизнью откровенно не заладилось. Они перестали дружить с пловчихой, и причиной тому, как я понял, была откровенная разница их складывающихся жизней. Должно быть, лыжница завидовала, пловчиха заносилась, разное чувство жизни владело ими – и точек соприкосновения стало в какой-то момент ощутимо меньше, чем то требуется для отношений. Надо сказать, что пловчиха при всей простоте и естественности своего поведения, при всей человеческой внутренней ясности, что читалась в ее облике, была, прости меня, Господи, по-женски непривлекательна. Не то чтобы некрасива, а вот такое – блином – лицо, неженственная грудь, длинноватые руки… Какое-то время я ее не видел. И решил, что все у нее, слава Богу, сложилось по-женски, как надо, переехала к обретенному спутнику жизни, может быть, уже и родила. Вспоминал я о ней, естественно, встречаясь с пловчихой, и как-то раз спросил пловчиху, а что она знает о бывшей своей подруге. Та лишь всфыркнула и махнула рукой: «А, дурью мается», – и все, ничего больше.

Какое-то время спустя все у тех же почтовых ящиков я столкнулся и с лыжницей. И обрадовался ей, как истинно давно не виденной сестре, и стал расспрашивать о жизни, да почему не видно. А, да что жизнь, с той естественностью и открытостью, что всегда, отозвалась лыжница. «Замуж надо!» – воскликнула она следом едва не с отчаянием, и мне стало понятно, что она очень-очень старалась обрести этот статус, замужней женщины, так старалась, столько всего было! – и облом, облом каждый раз. «Ну, вы еще молоды, еще выйдите замуж!» – как будто в моей воле было нагнать ей прямо сейчас кучу женихов, пообещал я. «Не берет никто!» – воскликнула она с прежним отчаянием.

Но следует вернуться к той, первой паре, «сестер» из которой я поначалу путал. У них словно происходило взаимное перетекание судеб. Та, у которой все так удачно сложилось в молодости, осталась без мужа – «загулял», докатилось до меня от всезнающих бабушек у подъезда, но потом с этим «загулявшим», когда он в очередной раз приехал повидаться с подрастающей дочерью, пришлось пообщаться. И он, хотя я и не просил его о том, но видимо, кипело, ругнулся: да все ей не так, ни в чем не угодишь, шагу не ступить, чтобы она тебя не отчитала. Унылое выражение лица у его бывшей жены между тем становилось прорисованным все резче, в какую-то из встреч я увидел, что оно сделалось неснимаемой, незаменяемой маской, это была теперь глубокая страдалица, от взгляда на которую ты начинал чувствовать себя словно бы в чем-то виноватым перед нею. За что? Не в чем было тебе винить себя перед нею. И отчего она так страдала? По всему выходило, что это страдание было заложено в ней изначально, оно было не вовне, оно было в ней самой, и получается, определило линию ее судьбы еще даже до встречи со своим будущим, а потом оставшимся в прошлом мужем.

Как то было определено и у некрасивой, хотя и душевной лыжницы. И у крикливой (я забыл сказать, что она была крикливой), не желавшей уживаться ни с одним из своих мужчин пловчихи.

Феноменально, но то же самое ждало и улыбчивую, игравшую огнем жизни во взгляде «неудачницу», что, еще не встав на ноги, стала матерью-одиночкой. Замечательный, словно налитый распирающей его энергией жизни очаровательный ее мальчик рос, пошел в школу, закончил ее, поступил в университет, и тут (а может быть, несколько раньше) я ее увидел с мужчиной. Нет, несомненно, и раньше пару раз я ее встречал с мужчинами, но это были не те мужчины. А это был мужчина ее. А она была его женщиной. Это так и читалось в том, как они шли рядом, как обращались друг к другу, как друг на друга взглядывали. И через год я их встречал вместе. И через два. А сейчас уже и не знаю, сколько лет прошло с той поры, когда увидел их вместе. Много. Женское счастье, обещанное ей судьбой еще в ту пору, когда вся жизнь обещание, казалось бы, обманувшее, показавшее смачный кукиш, настигло ее как неизбежность, истинно как судьба.

И вот что же, думаю я, вновь, в очередной раз встречая кого-нибудь из «сестер» у почтовых ли ящиков, в лифте ли, у подъездной двери, есть он, фатум? Все в нас самих, в нас записано, отформовано с рождения, и нам остается лишь отлить нашу жизнь в эту предуготовленную форму? Не склонен я ни к хиромантии, ни к гороскопам, ни к прочим подобным вещам, но как не подумать о таком, не усомниться в верности материалистической формулы, что наша жизнь – в наших руках?

Ваш,
Анатолий Курчаткин
Tags: ОБЩЕСТВО
Subscribe

Posts from This Journal “ОБЩЕСТВО” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments