kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

СВЯТОЕ ДЕЛО ИЗМЕНЫ, или АВТОМОБИЛЬНЫЕ ПРАЗДНИКИ

Я написал этот синопсис рассказа уже лет десять назад и совершенно забыл о нем. Лишь недавно наткнулся на него у себя в компьютере. Писать самого рассказа я уже не буду. Не написал тогда, сейчас не напишу тем более. Но опубликовать этот синопсис в день 8 марта – самое то. Публикую.

Не едим же мы три раза в день гречневой каши. Не говоря уже о манной. И даже нежная свиная шейка или тающая во рту белужья спинка, если с утра до вечера только их, их и их и ничего больше, попросятся вон с языка, словно пытаешься разжевать и проглотить кусок сыромятной кожи.

А узы супружества накладывают на нас обет воздержания от всего многообразия той "пищи", что так и просится в рот, так соблазнительна, так аппетитна. Чья это выдумка, кто положил, что должно подавлять желание и страсть, хранить верность, предпочитая жаркому фейерверку праздника блеклые огни обыденности? Нет, конечно, без будней не бывает праздника, но должен же быть праздник, без праздника – разве же это жизнь? 

Устроить себе праздник – святое дело. 

Так полагал Артем П., молодой человек двадцати шести лет, ставший семейным человеком по воле судьбы и случая пять лет назад, уж совсем молодым человеком, сын благополучных родителей, сам вполне благополучно вошедший после университета во взрослую жизнь, отец трехлетнего Алексея, названного так в честь деда жены, владелец желтого "рено" двенадцатилетнего возраста, а в скором времени – и собственной квартиры, на первый взнос за которую было уже почти скоплено, выжать еще немного долларов с родителей – и дело в шляпе.

Да, так без праздников в жизни никак нельзя, думал Артем П., подсаживая к себе в машину очередную попутчицу. Он их выбирал, исходя из одного принципа: чтоб была недурна. Чтобы, когда сядет рядом, внеся в кабину аромат своих духов, не похожих на духи жены, хотелось бы праздника. Попутчиков мужчин он, конечно, тоже подсаживал, но только – именно что попутчиков, а мужским сословием своего возраста так и вообще пренебрегал: особых денег не сшибешь, а праздником не опахнет.

Праздники с попутчицами случались, естественно, не всегда, далеко не с каждой. Некоторые даже, только разговор пересекал границу обычного дорожного трепа, замыкались в такой гордости – будто царевна Несмеяна в высоком терему, тут уже вместо праздничного подъема духа, не отведав самого праздника, получал нечто вроде похмельного синдрома. Однако особой рефлексии Артем П. подвержен не был, и вышла обещавшая праздник, сунув в руку обговоренную сумму в родных деревянных, – и растворилась в московских просторах навечно.

Иные праздники случались у Артема П. скорой придорожной пьянкой где-нибудь на одном из Лучевых просеков в Сокольниках или в Битцевском парке, когда все второпях, в неудобстве от мешающих полуснятых одежд и опасении, что сейчас тормознут рядом на своих обшарпанных "Жигулях" менты и обдерут подобно липке из поговорки. Но были и другие праздники – те самые, что будто с салютом, от которых словно не кровь бежала в жилах, а играло шампанское: когда складывался роман, с игрой глаз, с лаской рук и все происходило в жилой квартире, под хорошую, а то и любимую музыку, тихо звучавшую из динамиков музыкального центра, и ничто из одежд не мешало, потому что никаких одежд на теле не было вообще. Впрочем, романы эти, надо сказать, были тоже не слишком уж долговременны, месяц – пожалуй, самый долгий, какой себе позволил Артем П. Да и не то что позволил, а ни к чему было дольше. Праздник есть праздник; праздник, чтобы не потерять своего праздничного вкуса, не должен быть затяжным.

Между прочим, в его компьютерной фирме, куда Артем П. счастливо попал после университета, вполне обаятельные особи женского пола постоянно клали на него глаз, но они Артема П. ничуть не увлекали: какой праздник с девушкой, которая с утра до ночи крутится у тебя перед глазами. Посему отвергнутые им прелестницы даже считали его образцом семьянина, эдаким лекалом, по которому можно кроить и собственную семейную жизнь.

Нельзя не отметить, что, окунаясь после своих праздников обратно в семейную обыденность, Артем П. испытывал довольно странное чувство: дискомфорта и удовольствия одновременно. Причем это было даже чисто телесное ощущение. Ему требовалось преодолеть некий внутренний барьер, дабы оказаться с женой в близости, но, оказавшись, получал от близости, не стесненной никакой латексной защитой, такое наслаждение, какого бы точно не мог узнать, если б не прелесть живого сравнения.

Фантастические вещи случаются в жизни, вернее, жизнь покруче любой выдумки: Артем П. узнал, что его домоседка-жена, посвящающая всю свою жизнь воспитанию маленького сына, изменяет ему, когда притормозил посадить в свой несколько потрепанный, но все же вполне по-французски выглядящий "рено" очередную прелестницу у метро "Рижская". Когда он уже гостеприимно распахнул перед ней дверцу, приготовившись начать разговор, его вдруг опахнуло странным чувством узнавания: ему показалось, что другая прелестница, метрах в пятнадцати впереди, только что севшая в "ауди-80", его собственная жена. Во всяком случае, такая одежда у нее была, да и весь абрис ее фигуры был похож на фигуру его жены.

Прервав свою речь на полуслове, грубо рванув дверцу перед лицом склонившейся к нему чаровницы, от которой ждал праздника жизни, Артем П. рванул с места вслед за умчавшимися далеко вперед "ауди".

Он догнал их. Он проследил весь путь, что они проделали. И он увидел, что его домоседка жена практикует те же праздники жизни, что он. И это происходило даже в том самом месте, где случалось праздновать ему: на одном из Лучевых просеков в Сокольниках.

Можно было бы вывязать целую цепь психологических объяснений, как так вдруг обоим супругам пришло в голову устраивать себе праздники абсолютно по-одинаковому, но все обстояло достаточно просто. Были какие-то обмолвки со стороны Артема П., какие-то шуточки насчет голосующих на дороге –  безотносительно себя, и тени подозрения на себе не бросая! – и это все отложилось в ее сознании, зерно набухло влагой и проросло. Другое дело, почему проросло. Похоже, потому, что и ей недоставало праздника. Сам празднуя на стороне, он сделал их постель для нее такой пресной диетой, что ее неудержимо повело на соленое и копченое, – так понял Артем П. после всех разговоров на кухне с битьем посуды и крушением мебели, отчего в комнате за стенкой просыпался, кричал и в испуге вскакивал с постели сын..

Все это, впрочем, было после, а тогда, когда увидел, как "ауди" с прелестницей, похожей на его жену, остановилась на Лучевом просеке, когда впритирку подъехал к ней и заглянул внутрь – а лучше бы и не заглядывал внутрь, думалось Артему П. потом, – когда подъехал, заглянул и узнал жену, какое оскорбленное чувство собственности выметнулось в нем жарким языком пламени! Он никогда не подозревал раньше, что супружеское чувство – это чувство собственности. Все равно как если бы у него украли его "рено" и катались в нем, нещадно стуча бортами и бамперами о встречающиеся препятствия, как если б оделись в его костюм, его рубашку, его носки, туфли!..

Пометелились они с хозяином "ауди" так, что у обоих лилась потоком из носа кровь, у хозяина "ауди" в разодранную рубаху выглядывало голое брюхо, а у Артема П. от полученного удара в ухо долго еще там внутри свистело, стреляло и хлюпало. Жена Артема П. стояла на обочине с закрытым руками лицом и раскачивалась взад-вперед, будто не знающий устали Ванька-встанька.   

Артем П. с женой прожили после этого вместе еще полгода. Даже купили квартиру, за которую теперь Артему П. выплачивать и выплачивать из своей зарплаты долгие годы. В квартире остались жена с сыном. Оказалось, собственность, пока владеешь ею безраздельно, – все равно что кожа: не чувствуешь ее; оскверненная собственность вопиет такой страшной болью – словно обгорел на все сто процентов. Сам Артем П. перебрался к родителям – снимать квартиру для себя у него недостает средств.

Теперь бывшие праздники у Артема П. будни. Которые вызывают у него ощущение, словно он жует и не может прожевать кусок сыромятной кожи. И он, сам не осознав того как, уже оскоромился скорой и недолгой интрижкой на работе.  Недолгой не по его воле; будь по воле его – он бы ее длил и длил. О, какое это роскошество – спешить вечером к женщине, которая ждет тебя, и только тебя, которая отдает тебе жизнь – вот, только возьми. Но странно: никто теперь отдавать Артему П. свою жизнь не собирается.   

Мораль этой истории проста и тверда, как милицейская дубинка: к истинам, выработанным веками, следует прислушиваться.. Жизнь слишком фантастическая штука – не слышащему ее истин она вдует их в уши с такой силой, что можно и оглохнуть.

Ваш,
Анатолий Курчаткин
Tags: ПРОЗА
Subscribe

Posts from This Journal “ПРОЗА” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments