kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

Category:

БОРИС КОРНИЛОВ, НИКОЛАЙ ЗАБОЛОЦКИЙ, ЛЕСЮЧЕВСКИЙ И ВАШ ПОКОРНЫЙ СЛУГА

Вчера в частном письме я вспомнил об одном событии в своей жизни, а сегодня подумал, что оно имеет и некоторое общественное звучание. Поэтому рассказываю о нем здесь.

Дело было осенью 1978 г. Мне позвонил мой старший друг Лев Левин, с которым мы сдружились после совещания молодых московских писателей 1975 года. Он был 11-го года рождения, так что старше основательно, но у него была тяга к общению с новым литературным поколением, он любил приглашать тех, кого «выделял», к себе домой, в двухкомнатную кооперативную квартиру в писательском доме по Черняховского – пообщаться, повспоминать, послушать, что несет это новое поколение. Впрочем, приглашал не кучей, а тщательно формируя компании из двух-трех человек (непременно с женами!), однажды, помню, мы были с Толей Кимом, в другой раз с Сережей Юрьененом, как-то с Володей Орловым. Потом Лев Ильич, случалось, рассказывал нам о посиделках, которые запомнились ему чем-то особенным, но в которых ты не принимал участия. Так, например, он неоднократно с восхищением вспоминал визит Олега Чухонцева: «О, Чухонцев – это о! Он сосисками кидается». Это Олег в ходе дискуссии с кем-то, должно быть, исчерпав аргументы, бросил в своего оппонента сосиской. Почему, кстати, на столе были сосиски, осталось для меня загадкой. Угощал обычно Лев Ильич пельменями домашнего производства, которые лепила к приходу гостей его «домоправительница», что время от времени устраивала ему скандалы, требуя повысить плату, или, скажем, фаршированной щукой, которую готовила все она же.

Работал Лев Ильич в издательстве «Советский писатель» одним их контрольных редакторов. Это, чтобы было понятно тем, кто не знает советской формы издательского книгопроизводства, редактор при главной редакции, читавший книгу, подготовленную к производству редактором обычным, чье имя и будет стоять в выходных данных. Контрольный редактор был таким «чистильщиком» – проверял, насколько добротно сделал свою работу основной редактор, брал на себя всю тяжесть ответственности за невраждебность книги советской власти, служил своеобразным амортизатором между молотом главной редакции и наковальней редакции рабочей.

И вот в один прекрасный осенний день 78-го он позвонил мне и сказал, чтобы я срочно принес в издательство заявку на книгу – любую, хоть роман, хоть сборник рассказов и повестей: директор издательства Лесючевский хочет дать авансовый договор какому-нибудь молодому автору, и почему бы эти автором не быть мне.

До того у меня вышли две книги, выходили почти десять лет, трамбовали меня с ними в издательствах катком и бульдозером, правили – ужас, тасовали состав как хотели. Естественно, в назначенный день я был в приемной директорского кабинета с заявкой, Лесючевский меня принял благожелательно, помню даже его как бы обласкивающую улыбку. Но вот что странно: не особо он мной и интересовался, говорил скупо и неохотно, аудиенция длилась считанные минуты и закончилась с его стороны весьма уклончивым: да-да, рассмотрим мы вашу заявку. Я вышел из кабинета обескураженным: не похоже было, что он жаждет меня издать.

А месяца через полтора-два пришло известие, что Лесючевский умер.  Оказывается, у него была уже последняя стадия рака, и, когда принимал меня у себя кабинете, он уже знал, что скоро умрет. Я тогда решил, что книги мне не видать. Но нет, спустя еще недолгое время мне позвонили из издательства, пригласили подписать договор. Оказывается, Лесючевский подписал-таки мою заявку, и не выполнить его распоряжения главный редактор Карпова, его верный цепной пес, не могла. Она только поставила мне самую низкую ставку, какую могла, а на мою просьбу поднять ее до нормальной ответила с ненавистью: подписывайте договор и идите отсюда, вообще непонятно, с какой стати вам Лесючевский заявку подписал!   

Это была заявка на книгу «Через Москву проездом», в которой я благодаря авансовому договору смог позволить себе все, что хотел и на что был способен. С этой книги я стал внутренне абсолютно свободен и у меня появилась возможность при ведении дел с другими издательствами уже и «качать права».

Спустя годы мне стала понятна причина, по которой Лесючевский хотел дать договор молодому писателю: он замаливал перед Небом свои грехи. И, надо полагать, самый большой грех своей жизни: литературно-идеологические заключения на творчество Бориса Корнилова и Николая Заболоцкого. Корнилов был убит, Заболоцкий долгие годы провел в лагере и ссылке.

Редактором «Через Москву проездом» была у меня Оля Ляуэр, через какое-то время ставшая женой Сергея Каледина. В своем художественно-документальном рассказе, опубликованном некоторое время назад в «Огоньке», Сергей пишет о том, что Лесючевский внезапно, без всяких видимых причин, как обладавший большими возможностями номенклатурный чиновник пробил для нее, жившую до этого стесненно в семье, отдельную комнату в коммунальной квартире. В рассказе это обосновано тем, что он будто бы хотел жениться на Оле. Однако никакого подтверждения этого намерения, кроме предположения непосредственной начальницы Оли, в рассказе нет. И вот я думаю: когда это было? Может быть, незадолго до того, как мне позвонил Лев Ильич с известием о желании Лесючевского дать договор? Или несколько раньше – когда ему стал известен диагноз? Не замаливал ли он этой коммунальной комнатой (дед Оли Ляуэр также был репрессирован и расстерлян) все тот же страшный грех молодости?

Но если это и не так, то в моем-то случае все ясно. И я через Лесючевского чувствую себя впаянным вольтовой дугой длиной в сорок лет в один жизненный сюжет с Корниловым и Заболоцким. Только если их он посадил, то меня «подсадил»: именно с той книжки я стал тем писателем, каким хотел быть. Чего без того договора могло и не случиться.

А зачлось ли это Лесючевскому ТАМ - Бог весть.


Ваш,
Анатолий Курчаткин
Tags: Литература
Subscribe

Posts from This Journal “Литература” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

Posts from This Journal “Литература” Tag