kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

Category:

О ЮРИИ ТРИФОНОВЕ. БЫВШИЙ ОПОРОЙ

Я не собирался ничего писать о Юрии Трифонове в связи с его 90-летним юбилеем, я, собственно, и не знал, что грядет юбилей, но и потом, когда появились публикации в печати, все равно не собирался, а вот прошло несколько дней, и чувствую все же потребность высказаться.

У меня с Ю. Трифоновым были собственные отношения. Очень глубокие. Естественно, я имею в виду как с писателем.



Надо сказать, что до публикации повести «Обмен» в «Новом мире в 1969 г. я его как следует и не знал. Учась в школе, будучи старшеклассником, пробовал читать «Студентов», за которыми еще тянулся громкий шлейф Сталинской премии, но нет, не пошло – очень сильно отдавало сталинским соцреализмом, а я его к той поре уже не мог выносить, хотя вразумительно не мог бы, конечно, объяснить. Этими «Студентами» для меня Ю. Трифонов и запечатался, и все прочие его вещи 50-60-х гг. прокатывались мимо меня, я их просто не раскрывал.

Об «Обмене», только она была напечатана, сразу все заговорили, я был к той поре уже студентом Литинститута, и не прочесть повесть просто не мог. Прочел – и с той поры, что бы у Юрия Трифонова ни выходило, прочитывалось мной непременно и тотчас. В Ю. Трифонове, отнюдь не будучи с ним знаком, я нашел опору, так нужную всякому, только начинающему свой писательский путь. Дело в том, что тогда мной, еще в 1967 г. была уже написана повесть «Семь дней недели», о молодом журналисте областной молодежной газеты – пьянство, предательство, цинизм, и как же меня полоскали на творческих семинарах за нее, какими эпитетами награждали, с какими убийственными идеологическими рецензиями возвращали из редакций, куда я ее носил. Отчаяние владело мной. Я чувствовал себя отщепенцем в родной стране. Повесть Юрия Трифонова сказала мне, что я не одинок, есть писатели, которые чувствуют и мыслят подобно тебе, а значит, можно жить и обтаптывать свою площадку в литературе дальше – глядишь, она и обтопчется.



Нет, я не побежал искать знакомства с Юрием Трифоновым, хотя многие сверстники вокруг занимались этим – усердно строили отношения с писателями старших поколений, я никогда, всю жизнь, не набивался в друзья к «старшим товарищам», если только сведет жизнь, но когда наконец в 1977 г. у меня вышла первая книга, в которой, хоть и порезанные, но все же вышли и «Семь дней недели», давшие и название всей книге, я послал эту книгу Ю. Трифонову. Я ее просто не мог не послать. Потому что выжить, выстоять, продолжать писать эти десять лет мне незримо помогало именно его плечо (другое носило имя «Василий Шукшин», но сейчас речь не о нем).



Юрий Трифонов книгу прочитал. Свидетельством тому было его выступление на каком-то мероприятии Московского отделения Союза писателей, посвященном новым именам в литературе, и вот там, выступая, он первым среди других назвал меня. Помнится мне это до сих пор. «Прежде всего», сказал он.



Но и после этого я не предпринял попытки завести с ним личное знакомство. Мне было вполне достаточно его книг, одна за другой густо пошедших после «Обмена» : «Предварительные итоги», «Другая жизнь», «Дом на набережной». Их сейчас не очень читают, что ж, это естественно: другая жизнь! – но в том, что будут читать вновь, уже по-другому, как просто прекрасную, сильную литературу, я не сомневаюсь. Большим художником был Юрий Трифонов. И много сделал, несмотря на не слишком долгую жизнь.



А познакомиться мы с ним все же познакомились. Это произошло в ресторане Центрального дома литераторов, в Дубовом зале. Я вошел в него со стороны улицы Воровского (ныне снова Поварской), остановился в дверях, чтобы оглядеться, и увидел, что прямо подо мной, справа, за столиком для двоих сидят Зоя Богуславская (жена Андрея Вознесенского) и спиной ко мне он, Юрий Трифонов. Наверное, мы поздоровались с Зоей, возможно, она меня назвала – у нее есть такая привычка, назвать тебя по фамилии, здороваясь, и Ю. Трифонов повернулся ко мне. Какие разговоры бывают при знакомстве? – очень приятно, а почему же раньше, ну лучше поздно, чем никогда, вот такой короткий, минутный разговор у нас состоялся, а закончился он фразой Ю. Трифонова, я помню дословно, и странно было бы не запомнить: «Надо встретиться, поговорить. Я сейчас через пару дней ложусь в больницу, небольшая операция, и, как выйду, давайте, не откладывая».



Как известно, операция прошла благополучно, делал лучший, как считалось тогда, в Москве уролог Лопаткин, но из больницы Юрий Трифонов не вышел.



Я был на панихиде в ЦДЛ, проводил гроб с его телом до кладбища, бросил горсть земли в могилу на гроб. Как я мог не проводить?



И как я мог не написать сейчас этих строк? Не мог не написать. Кроме книг, после писателя остается еще и живая память.


   Ваш,

   Анатолий Курчаткин


Tags: Литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment