kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

О БЫТОВОМ СЕРВИСЕ ЕЩЕ РАЗ. НА ЭТО РАЗ О СОВЕТСКОМ



Неделю назад я опубликовал пост о том, как возил ноутбук жены в фирму по ремонту техники «Самсунг» на Тверской и как там все чисто внешне было «по-антлантически», а собственно сервис был, по сути, вполне советским.

Уже после того, как пост был поставлен, прочитан теми, кому было интересно, и откомментирован, я вспомнил, как в пору застоя, в середине 70-х, в самое такое густое время расцвета «зрелого социализма» ремонтировал кофемолку. И с некоторым, знаете ли, стыдом подумал, что слишком огрубил оценку советского бытового сервиса. Он был, конечно, неуважителен к клиенту и даже оскорбителен, ленив и высокомерен, однако же отнюдь не так одномерен и однокрасочен. В нем были черты, о которых без ностальгии не вспоминается.

Так вот, кофемолка. Во-первых, в советское время ее следовало сначала купить. «Достать», так говорилось. То есть побегать по магазинам, выясняя, где, когда будет привоз, в нужное время прийти, постоять часок-другой – и чтобы еще досталось, чтобы они не закончились за два человека перед тобой. Во-вторых, начав ее эксплуатировать, соблюдать все правила этой самой эксплуатации: по минуте три раза с последующим перерывом на двадцать минут, чтобы не сгорел мотор, а то гарантийный ремонт – одна мастерская на всю Москву, сначала на метро, потом на троллейбусе, потом десять минут пешком. Если же ремонт не гарантийный, все равно лучше в ту единственную мастерскую: родные детали на замену, грамотная разборка-сборка без появления лишних шайбочек-болтиков – только там, другие места ничего не гарантируют (без гарантии же!)

Эту нашу кофемолку я купил в ГУМе. Их две модели, которые мололи нормально, выпускались на весь СССР, вот одна из них мне и досталась. И надо бы дорожить ею, соблюдать все правила эксплуатации, сказано «избегать попадания в рабочую камеру влаги». – так избегать, а я нет, я оглядел эту рабочую камеру – все влагонепроницаемо сделано, просто отличная камера, и стал эту счастливо обретенную мной кофемолку использовать в качестве миксера. Нет, ну не так чтобы молочные коктейли готовить, Боже упаси, а для ребенка мланческого возраста персик с рынка на десерт в кашицу превратить, абрикос, грушу – такое вот, и потом не водой промывать-прополаскивать, а влажной тряпочкой – тщательно, но нежно и, аккуратно.  

Миксером кофемолка прослужила недели три. А потом, когда однажды я загрузил ее, закрыл крышкой и нажал выключатель, она будто взорвалась у меня в руках, из нее вылетело пламя, а в доме перегорели пробки: короткое замыкание. Пробки через некоторое время восстановили свою жизнедеятельность, электричество появилось, а вот кофемолка – увы: нажимай, не нажимай выключатель, мотор крутиться отказывался.

Пришлось ехать в ту самую гарантийную мастерскую. На метро, потом троллейбусом, потом пешком. Вот она, скромная перекошенная скрипучая дверь, вот каморка для клиентов – семеро войдут, восьмой ожидай на улице, я, наверное, был тем самым седьмым: очередь, помню, к приемщику была, но на улице стоять не пришлось. Неприветливый мастер (почему-то так и хочется написать, со свисающей с нижней губы цигаркой, хотя, скорее всего, ее не было) живо раскрутил мою опломбированную кофемолку, вытащил наружу внутренности и присвистнул: «Ну, тут у вас никакого гарантийного быть не может. Залили вы ее, нарушили правила эксплуатации. Вон, вся проржавела». И он не возводил на меня напраслины, уста его глаголали истину: мотор внутри весь был в рыжих потеках. Водой кофемолку не мыли, но мякоть персика! мякоть абрикоса! мякоть  груши! – сколько в ней было этой воды… и она все просачивалась внутрь помаленьку, просачивалась…

Но я не был готов платить за ремонт. Не говорю о том, что психологически – тут легко себе это представить. Но, главное, у меня не было в кармане денег, которые с меня потребовали. Прямо сейчас, вперед, и все полностью (да, так! обычная практика) Я же готовился к гарантийному ремонту, не к обычному и приехал в мастерскую с пятью копейками в кармане – на обратную дорогу до дома. Возвращаться домой несолоно хлебавши, потом снова метро-троллейбус-десять минут пешком – мне этого не хотелось. Я решил бороться за гарантийный ремонт.

Не знаю, почему она проржавела, сказал я, покраснев внутренне до ушей (может быть, и не только внутренне). А я знаю, ответил мне приемщик (жуя во рту цигарку. Которая, скорее всего, существует лишь в моем нынешнем представлении). Вы ее залили водой. Не заливали мы ее водой, твердо сказал я, имея право на эту твердость: водой ее действительно никто не заливал. Нет, в гарантийный исключено, еще с большей твердостью, чем я, заключил приемщик и, перестав заниматься мной (жуя во рту цигарку), обратился к следующему в очереди: «Что у вас?»

Все же мне через некоторое время удалось вытребовать директора мастерской (директор мастерской выходил к клиентам! Сам! Собственной персоной!). Он вышел из-за обтюрханной двери за плечом приемщика – само кипение Зевсовой власти и могущества. «В таком виде? Ржавая! И хотите гарантийный ремонт?!» – неумолимо воскликнул он. Я понял, что мне предстоит обратная дорога, потом снова дорога сюда, дорога в третий раз – за отремонтированной кофемолкой. Никто ее водой не обливал, повторил я ему заклинанием, на которое имел полное право. Но примите хотя бы с оплатой постфактум, сейчас я без денег. Возможно, он был готов пойти на это нарушение ведомственной инструкции, но я не могу ответить, действительно ли был готов. Потому что, если и был готов, поперед этого решил снять психологический груз принуждения клиента к оплаченному ремонту со своей души: «Нет, вы признайтесь, было дело: вымыли разок с водой, да?» И тут я сломался тоже. Все же я знал, что сгоревший мотор – моя вина, и мне тоже хотелось снять с души груз. «Ну, разве что теща», – кающимся голосом сказал я.

Что произошло с директором! Он расцвел. Глаза его вспыхнули. Губы его разошлись в сочувственной, понимающей  улыбке. «Теща?!» – вопросил он с восторгом. «Теща», – подтвердил я. «Примите в гарантийку», – поставил он мою сгоревшую кофемолку перед приемщиком. И, цветя улыбкой, которую я видел у него даже со спины и которая еще даже некоторая время витала в воздухе над столом приемщика подобно улыбке Чеширского кота, удалился в таинственные недра возглавляемого им заведения.

Была в советском бытовом сервисе некая уютная, добрая патриархальность. Чего не отобрать у него, того не отобрать.

А кофемолка та, которой уже полные сорок лет, служит нам  до сих пор. Только мы неукоснительно соблюдаем правила ее эксплутации. И пока была жива теща и кофемолка попадала ей в руки, настоятельно предупреждали ее, чтобы не вздумала мыть это изделие советской промышленности, помеченное, кстати, знаком качества, водой. Теща у меня, надо заметить, была ужасно малограмотна. Закончила всего лишь институт иностранных языков, была специалистом по Афганистану и когда в 1978 году мы вошли в Афганистан, сказала, услышав это известие: «Советский Союз на Афганистане сломается. Оттуда даже англичане вынуждены были уйти. Какой дурак дал положительное заключение на вторжение туда…»

Правда, возвращаясь к собственно кофемолке, пользуемся мы ею сейчас чрезвычайно редко, предпочитая покупать уже молотый кофе. Это раньше, если у тебя не было своей кофемолки, приходилось ездить за хорошим помолом на Кирова (ныне вновь Мясницкая) в магазин «Чай». А теперь настоятельная необходимость в собственной кофемолке отпала. У меня в доме пьется обычно «Жокей». – и помол хороший, и при невысокой цене хорошее качество. Если кто для себя пока не открыл, – рекомендую.

Ваш,
Анатолий Курчаткин
Tags: По поводу
Subscribe

Posts from This Journal “По поводу” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments

Posts from This Journal “По поводу” Tag