kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

ЖИЗНЬ СПРАВЕДЛИВА!

  

«Жизнь несправедлива».

Эту максиму в России исповедуют многие нынешние успешные люди. В смысле, что не может же всем везти в жизни. Вот им повезло. А остальные – простите.

Впервые, кажется, я услышал эту максиму в таком победно-оптимистическом интонационном строе от Егора Гайдара, когда он в 1992 году стал и.о. премьера и много выступал по ТВ.

Потом от этой максимы, заполнившей атмосферу вокруг, невозможно стало дышать. Сразу стало понятно, что углекислого газа в составе воздуха должно быть столько, сколько вот сейчас есть, а иначе жизни конец.

В 1995 году (кажется!) Гайдар собрал демократическое крыло писателей (тогда еще термин «либерал», вбиваемый в сознание общества Чубайсом, не успел распространиться) в странном, непонятно кому принадлежавшем «Доме либерально-демократической интеллигенции» на Б. Никитской (прежней Герцена). Набегали выборы в парламент, и он хотел поддержки. Угощение было отличным. И хорошее вино, и хорошо приготовленное мясо в достатке. Демократические писатели наелись за многие прошлые и будущие месяцы. Рассолодев с отвычки от хорошей еды, практически все дружно пообещали бывшему и. о. премьера поддержку. Если кто и не безоговорочную, то несомненную. И лишь один литератор, в обычной жизни человек весьма умеренных взглядов, некрутого нрава и мягкий вообще в общении, потребовал от тогдашнего вождя демократии: но Вы нам представьте программу, скажите, почему мы именно Вас должны поддерживать – при том, как все сложилось в стране?

Это я сейчас сублимирую его выступление, оно было достаточно пространным. Ответ же Гайдара был достаточно короток. Говорить о программе он не стал ничего. Поддерживайте, и все, было смыслом его ответного слова. В ответ же на вопрос о всепобеждающей несправедливости он оперся на известную поговорку: «Лес рубят – щепки летят». Вот так, с присущей ему честностью и прямотой.

Странным образом жизнь невдолге поступила с ним совсем не в соответствии с максимой, приверженцем которой он был, вытеснив его на обочину столбовой государственной дороги. Хотя, возможно, именно это он и считал несправедливым.

Литературная жизнь, как посмотришь, тоже, на первый взгляд, несправедлива.

Кто получал в свою пору Сталинские, потом Государственные и Ленинские премии? Имел обильные тиражи и славу, ходил в пурпуре и виссоне? Многих ли помнит нынешнее время? Да, некоторых помнит, но какое ничтожно малое число из них всех! А еще выплыли мощными кораблями из совсем уж, казалось бы, полного отсутствия имена, что их современникам были подчас просто неизвестны. Разве мог автор «Кавалера Золотой звезды» Семен Бабаевский полагать, что классиком станет Андрей Платонов? Николай Грибачев, получивший свою первую Сталинскую за поэму «Колхоз «Большевик», представить, что из своего эмигрантского небытия, проломив границы, приплывут Владислав Ходасевич с Георгием Ивановым? Такое ощущение, все случилось полностью с евангельским: и последние станут первыми.

В литературе на самом деле, как и вообще в жизни, все справедливо. «Несправедливая жизнь» странным образом разворачивается так, что имена и произведения, казавшиеся значительными, мерившиеся своей статью чуть ли не с классикой, вдруг сворачиваются, словно свиток, и исчезают. И удивительное дело: никто не встает на их защиту. Писатель же, которому критикой, да и читательской приязнью, было уготовано место на конюшне, чистить денники и готовить красавцев рысаков для ипподромных соревнований достойных, неожиданным образом оказывается на свету, вместе со своими скребками и щетками, «Его в седло, хотим его!» – ревет публика с трибун.

Почему это происходит? Как?

Короля, как известно, делает свита. Да-да, кричи «халва, халва!», погромче, почаще, поубежденней, и противу той самой поговорке во рту станет слаще. Специалисты по нейролингвистике это подтвердят. Было бы кому кричать, хотелось бы кому кричать – была бы та самая «свита».

А потом требуется время, чтобы прошел, развеялся морок от оглушительного, всезаглушающего крика.

Где литература, где проза, где поэзия, кричат потом, когда от морока не остается следа, ощупывая пустоту перед собой, критики, а следом за ними (или вместе с ними) скупые на собственные взгляды издатели. Нет литературы, нет поэзии, нет прозы!

Прекратить вопли, спокойно и трезво оглядеть окрестности никому не приходит в голову. Для этого нужно много читать (читать не хочется), нужно иметь развитые эстетические рецепторы (а они подчас беспощадно убиты самомнением), нужна, наконец, элементарная любовь к словесности, которая, как и всякая любовь, в процессе жизни вывеивается, высыпается из души, и так трудно, так невероятно трудно ее сохранить.

Но если читать, не позволять себе сжевывать эти самые рецепторы, постоянно «штопать» свою любовь… сколько откроется взгляду!

Эргали Гер, например. Известное в принципе всем в литературе имя. И для большинства (подавляющего! позвольте так) стоящее где-то глубоко в тени, где-то во втором-третьем ряду. А между тем вот вам, все время сетующим, что нет в русской словесности достойной, высококлассной беллетристики: «Дар слова, сказки по телефону». «Кому» его – да, многие хорошо приняли в свою пору, пристегивали к той традиции русской литературы, что «из «Шинели» Гоголя»…пристегнули – и забыли, и наверное, не случайно: очень уж в традиции была эта вещь, внутри нее и в ней растворялась.

А «Дар слова» был по-настоящему новаторским. При этом без всякого внешнего новаторства, без этого внутреннего вопежа, исходящего от авангардистских вещей: я новаторская, я новаторская! Новаторство было в блестящем соединении беллетристического и высокохудожественного начал. Как сошлись в этой вещи сюжетная повествовательная мощь и филигранная тонкость в использовании слова! Собственно говоря, я затруднюсь определить: великолепная ли это беллетристика или то, что носит гордое название «изящной словесности»? Главное же, так ярко, так правдиво, так убедительно написаны эти столь часто поминаемые сейчас 90-е годы, столь живые люди населяют страницы повествования – по таким вещам и станут в будущем судить о том минувшем десятилетии..

Именно эта книга должна бы была выйти и продаваться многосоттысячными тиражами.

Нет, не нашлось никого, кто бы кричал: «Король» Король!»

Думаю, что и мои нынешние слова запоздалы. Но – для будущего. Когда все станет просеиваться через грохот времени.

Не заносись. Не пророчествуй. Не плюй сверху в тех, что кажутся тебе стоящими внизу. Удивительное дело: твой плевок прилетит откуда-то сверху тебе в лицо. Жизнь справедлива!

Ваш,
Анатолий Курчаткин

Tags: БЕЗ ПОВОДА
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments