kurchatkinanatoly (kurchatkinanato) wrote,
kurchatkinanatoly
kurchatkinanato

ИЗ «КНИГИ ЖИЗНИ И МУДРОСТИ ВИВИАНА ВИВИАНОВА Подача ЧЕТВЕРТАЯ первую см. в записи от 4 сентября 15 г

ИЗ «КНИГИ ЖИЗНИ И МУДРОСТИ ВИВИАНА ВИВИАНОВА»
 

    О братьях-писателях

                                СУТЬ ДОВЛАТОВА

Сейчас только вокруг и слышишь: Довлатов, Довлатов, вот настоящий писатель!

Но если честно, Довлатов был никакой не писатель.

Приходит однажды ко мне в котельную и говорит: "Новый рассказ написал". Я ему, соответственно, чтоб завести, по системе Станиславского: "Не верю!" На это он достает из широких штанин сверток бумаги и разворачивает: "А хочешь, прочитаю?" Я ему в соответствии с законами драматургии: "Не хочу, но тебе же хочется?" Он отвечает: "Сильнее, чем выпить". Тут я уже, естественно: "Тогда читай".

Он сел на кучу угля и стал читать. Я сел на другую. Он сидит и читает, я сижу и слушаю.

Вдруг меня напарник зовет: "Вива, давление на манометре падает!" Я, естественно, вскочил и побежал его поднимать. А пока я его поднимал, Довлатов обиделся и ушел. Так и недочитав мне своего рассказа. Только сказал: "Что-то мне выпить захотелось".

Судите после этого сами: разве настоящий писатель может предпочесть читателя рюмке?

                                 ТАЙНА ШОЛОХОВА

С Шолоховым у меня связана такая история.

Шел я однажды студеным зимним днем по Сивцеву вражку от Бульварного кольца в сторону Садового. И вдруг на одном доме по левую руку – неподалеку от Кремлевской поликлиники, с колоннами, как у древнегреческого храма, – вижу на стене мемориальную доску: "Здесь жил выдающийся советский писатель Михаил Александрович Шолохов".

Меня как громом поразило. Застыл я на месте и стою. Как же так, думаю, ведь выдающийся писатель, насколько то всем известно, жил на Дону, в станице Вёшенская. А если он – согласно мемориальной доске – жил тут, в Москве, то кто тогда жил в Вёшенской? Или их было двое: один там, другой тут, и тогда этот навет, что "Тихий Дон" написал вовсе не Шолохов, – никакой не навет, а сущая правда?

Но следом за таким вопросом встает другой: если "Тихий Дон" написал не Шолохов из Вёшенской, а Шолохов из Москвы, то какой из них был настоящий? И если Шолохов из Москвы был все же настоящим Шолоховым, то почему "Тихий Дон" написан не Шолоховым?

Придя домой, я позвонил знакомому писателю (не из андерграунда), у которого сохранился справочник Союза писателей СССР 1981 года, когда Шолохов еще не умер, и попросил его посмотреть, какой там указан адрес живого классика. И он мне прочел: "Индекс 346270, Ростовская область, станица Вёшенская". Без улицы и без номера дома.

Я поблагодарил знакомого писателя, положил трубку, но с той поры так и живу с засевшим во мне вопросом: о каком же Шолохове сообщает мемориальная доска на Сивцевом вражке в Москве?

Все-таки, что ни говори, а большие писатели всегда оставляют по себе какую-нибудь тайну.

                                    
                          О НАЛОГАХ

Налоги, свидетельствует история, назывались в древности словом "дань". Дань собирали князья с дружиной. Население платить дань не желало. Тех, кто особо упорствовал в своем нежелании платить дань, княжеская дружина подвергала наказанью. Иногда вплоть до смерти. Население, случалось, приходило в возмущение и убивало княжеских дружинников. Если в этот момент под руку попадался князь, ему тоже было не избегнуть общей злой участи.

Верным своим дружинникам, умело и отважно собиравшим дань, князь в конце службы даровал поместья с населявшим их людом – чтобы постаревшим соратникам было с кого драть себе на кусок хлеба. Называлось это "кормлением". Слово "рэкет" было тогда иностранным и не употреблялось.

Таким образом, из истории видим, что налоги – это неизбежное зло нашей жизни и их лучше платить, чем не платить. Утаивать налоги – дело чести и доблести налогоплательщика. Тот, кто утаивает их особенно доблестно, пользуется в народе заслуженным почетом и уважением. Про тех, которые утаивать не умеют, сложилась поговорка: "Кто не утаивает, тот не ест".


         Размышляя над классикой

Лермонтов родился в 1814 году.

Некрасов родился в 1821.

Лермонтов погиб на дуэли в 1841 г. в возрасте 27 лет.

Некрасов умер от рака в 1877 г., когда ему было 56 лет.

Лермонтов – гениальный поэт. Он написал "Люблю отчизну я, но странною любовью!.." И прозаик он превосходный. Сочинил "Героя нашего времени", создав нетленный образ Максима Максимыча.

Некрасов – поэт не гениальный, но большой. Он написал "Выдь на Волгу! Чей стон раздается над великою русской рекой…" Сочинял он и прозу.

Лермонтов при жизни издал один сборник стихотворений и роман "Герой нашего времени".

Некрасов издал много поэтических сборников, а еще больше – журнальных книжек "Современника" и "Отечественных записок".

Лермонтов при жизни был едва известен и вел унылую жизнь армейского офицера.

Некрасов при жизни гремел, хорошо ел и пил и проигрывал в карты целые состояния.

Оба они стали классиками нашей литературы.

Почему? Когда так не похожи друг на друга и при таких-то разных биографиях! Где критерии, вот что меня мучает. Никаких критериев, полный произвол.

Это-то, впрочем, и обнадеживает. Может быть, и ты классик, только, пока живешь, никому это не известно?

Эх, заглянуть хотя бы одним глазком в свое бессмертье!


Опять о братьях-писателях

                     ОБ ИСТОКАХ СЛАВЫ  В. ВОЙНОВИЧА

Ныне В. Войнович – широко известный писатель, получивший мировую славу благодаря антисоветскому роману про солдата Ивана Чонкина. Никто, однако, не знает, что если б не я, то Войнович никогда бы не стал антисоветским писателем.

История такая. В кооперативном писательском доме на метро "Аэропорт", где обитал Войнович, как известно всем почитателям его таланта, в соседях с ним жил такой Иванько. Тоже член Союза писателей, но на самом деле не писатель, а крупный чин по ведомству иностранных дел и, видимо, тайных дел тоже. Во всяком случае, из-за границ не вылезал и даже прическу носил только от иностранных парикмахеров. С этим Иванько, представьте себе, я был знаком. Бывают такие странные знакомства. Вроде неравного брака. Мы с ним, когда он приезжал на родину отдохнуть от зарубежных вояжей, ходили париться в Сандуны в одной компании.

Попарились – и разбежались. Но пока паримся – на одной скамье в чем мать родила.

И вот в очередной его приезд сидим так рядом, он стопку метнул в рот, запил пивом – и давай описывать, какой он могучий. Любого может в бараний рог согнуть, и тот еще благодарить будет, что в бараний, не в какой другой.

Меня заело. Не люблю, когда человек из власти в кураж впадает. Вы, говорю, на деле продемонстрируйте, что вы можете. Вот я, простой смертный. Писатель из андерграунда. Работаю в котельной. Давайте, сгибайте.

Он говорит: "Вы мне не интересны. Писатель из андерграунда – это не фигура. Предлагайте другую кандидатуру. Кого-нибудь известного".

А у Войновича тогда песня по радио: "На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы". Три раза в день крутили. А то и десять. Куда известней. Я и говорю: "А вот сосед ваш. Фигура для вас?"

Он подумал – и отвечает: "Я у него сортир в квартире устрою – он и не пикнет!"

Что было дальше, каждый, кто не знает, может узнать, прочитав "Иванькиаду" Войновича. С нее и начались его антисоветские писания. А дальше ему уже терять было нечего, пан или пропал, и он принялся за "Чонкина".

Потом, естественно, – высылка за границу, переводы на иностранные языки, гонорары, симпозиумы, слава… – все, как положено.

Недавно, когда он вернулся из изгнания, мы с ним познакомились, и я ему все рассказал. Он так мне был благодарен, так жал руку! "Ведь если бы не вы, я своего "Чонкина" даже бы не придумал! Вы меня, можно сказать, вылепили".

Ну вот. Не войду в историю литературы собственным творчеством, так останусь в ней хотя бы как создатель автора "Чонкина".

О деятелях государства Российского

                             ПЕТР I
Ни до, ни после Петра I не знала Россия столь бездарного царя.

Вот прорубил в Европу окно. Почему окно, а не дверь? И туда лазать неудобно, и оттуда. Но главное, стекло все время разбито, и в результате надуло оттуда марксизмом и коммунизмом, которыми мы надолго и серьезно заболели. Кашляем и чихаем до сих пор, и неизвестно, когда вылечимся.

Ликвидировал Приказы, заменив их Коллегиями. До него русскому человеку все было ясно: воля Приказа – приказ, исполняй и не рассуждай. А что такое Коллегия? Мало ли каких решений они там коллегиально напринимали, с какой стати их исполнять? Так в России завелся бардак.

Подчинил церковь государству, образовав министерство по делам религии – Святейший синод. В итоге смятенный мытарь перестал понимать, где Богово, а где кесарево, начал путать карманы – причем то и дело со своим собственным. Так с той поры в России резко упала собираемость налогов*.

Построил на Неве город, назвав его Санкт-Петербургом. А если бы не построил, мы б не имели сейчас криминальной столицы страны.

Увлекся кораблестроением и сделал Россию морской державой. Зачем? С того времени мы забыли о своей земле и вместо того, чтобы строить дороги, стали прокладывать морские пути.

Разбил под Полтавой шведов. Опять же: зачем? Завоевали бы нас – и все сейчас жили бы счастливо. У них страна – от Скандинавского полуострова до полуострова Камчатка, у нас – шведская модель социализма.

Ввел в России балы, заставив страну танцевать парами. Но что такое парный танец, да если еще у женщины обнажена грудь? Это сексуальное действо. А кто, в основном, танцует? Последствием танцевальной активности молодых людей явилось усиление ее сексуальной активности, и население России стало стремительно расти. Именно этим обстоятельством и объясняется наш нынешний низкий уровень жизни. Что ни говори, а устроить хорошую жизнь для большого числа людей много трудней, чем плохую для малого.

Наконец, остриг своей политической элите – боярам и дворянам, столбовой и новоявленной – бороды, оголив для всеобщего обозрения ее щеки, подбородок и рот. Европа, глянув в прорубленное окно, увидела наше истинное лицо – и наотрез отказалась признать нас своими. Чтобы уесть ее, нам пришлось строить свои железные дороги с другой шириной колеи, что, как выяснилось, очень усложняет процесс товарообмена между нами. А останься мы небритыми, не пришлось бы теперь при пересечении границы ставить все поезда на много часов в железнодорожное депо и менять под каждым вагоном колеса.

Если бы Россия не знала Петра I, мы бы уже давно ушли своим самобытным путем далеко вперед, и очень возможно, на нас равнялось бы сейчас все человечество. А Совет Европы просил бы у нас совета, как им жить дальше.

Ваш,
Анатолий Курчаткин



* И не может подняться до сих пор
Tags: Книга жизни и мудрости Вивиана Вивианова
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments